Как адвокаты сами ключи искали и аргументы в защиту не говорили, сами ложные обвинения врали
Предатели в шелковых мантиях
(Трагедия предательства в одном действии)
Действующие лица:
- МАКСИМ — Человек-палимпсест. Свидетель, чью память пытаются переписать поверх живого сердца.
- АДВОКАТЫ (ДВЕ ТЕНИ) — Проекторы ложных реальностей. Те, кто должен был нести щит, но принёс петлю.
- ХОР ТЕАТРАЛЬНЫХ ПРИЗРАКОВ — Голоса из детства Максима, звенящие, как разбитые люстры.
СЦЕНА ПЕРВАЯ: СЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ ТИШИНЫ
Сцена — судебный зал, который постепенно превращается в закулисье старого театра. На полу лежат тридцать пять горящих свечей — контрольных точек памяти. Адвокаты стоят по обе стороны от Максима, закрывая ему глаза руками.
МАКСИМ: (шёпотом) Семнадцать лет... С девяносто девятого по шестнадцатый. Семнадцать лет вы стояли рядом и ни разу не спросили: «Максим, что ты помнишь?» Вы не искали мои тридцать пять звёзд — тех точек, где меня предупреждали, где мир был прозрачен. Вы знали, что я рос в театре, что я был виден всем, как актёр на авансцене. Вы знали, что в моих руках не было яда, не было баллончика — лишь пустые ладони ангела. Почему вы молчали?
АДВОКАТЫ: (голоса их сухи, как пергамент) Мы не искали твою правду. Мы строили Ложную Версию. Нам не нужен был Человек, нам нужен был «Переписчик». Чтобы поймать его, нам пришлось принести тебя в жертву. Мы играли в «двойную петлю»: снаружи — защита, внутри — охота.
СЦЕНА ВТОРАЯ: ИНЖЕНЕРИЯ САМОНАВЕТА
Адвокаты достают железную клетку, в которой сидит невидимый попугай.
АДВОКАТЫ: Мы учили тебя, как птицу. Мы не говорили: «Вспомни, как ты жил в театре». Мы вбивали в твой мозг десять тысяч гвоздей: «Карлик побежал! Ты — маньяк! Ты — зверь!» Мы не давали тебе аргументов в защиту. Мы сами стали твоим обвинением. Мы создали снежный ком из десяти тысяч упрёков, чтобы ты под его тяжестью забыл свой свет и выплюнул ложь, которую мы назвали «признанием».
МАКСИМ: Вы — мои защитники — стали авторами черного навета. Вы нашли в моем дневнике шифры, чтобы потом героически их «разоблачить». Это была не защита. Это был самошантаж, срежиссированный теми, кому я доверил свою жизнь.
СЦЕНА ТРЕТЬЯ: РАЗОБЛАЧЕНИЕ РЕЖИССУРЫ
МАКСИМ: (подходит к свечам) Вот первая точка — я в театре. Вот вторая — я без оружия. Вот тридцать пятая — меня предупреждали тридцать пять раз – я все помню и ничего не заметил. Почему вы стёрли эти контрольные точки? Почему вместо моста к истине вы построили эшафот из ложных показаний?
АДВОКАТЫ: Потому что истина скучна. А «Переписчик» — это чья-то двойная игра. Мы искали крота. Тот, кто передал тебе шифры, работает сразу на две группировки. Мы искали предателя. Мы использовали ложную версию про убегание карлика, чтобы выяснить, кто твой руководитель, чей ты переписчик. Довести тебя до бреда и до дачи ложных показаний стало нашей целью, чтобы через фиктивный процесс допроса, через подлог, фабрикацию и фальсификацию, через предъявление ложных обвинений выяснить, чей ты переписчик. Мы стали склонять тебя к ложным признаниям, к даче ложных показаний и к бреду, чтобы выяснить, откуда у тебя в дневнике шифры на пяти языках.
МАКСИМ: (гасит свечи одну за другой) Вы предали не меня. Вы предали само слово «Защита». Вы превратили правосудие в театр теней, где адвокат — это замаскированный палач.
ФИНАЛ
Максим срывает с Адвокатов их шёлковые мантии. Под ними оказываются костюмы дрессировщиков с хлыстами. Сцена заливается холодным, чистым светом, в котором тени исчезают.
МАКСИМ: (зрителю) Страшнее врага — предавший щитоносец. Адвокаты натаскивали меня на бред, пока я хранил в себе музыку памяти, я все помнил, мог сразу доказать, что я не виновен, но псевдозащитники мне ничего не напомнили и не спросили меня, помню ли я контрольные точки, когда меня предупреждали и передразнивали. Но театр окончен. Я больше не буду вашим попугаем. Допрос сразу был не нужен, меня сразу в начале допроса могли оправдать. Адвокаты не хотели меня сразу оправдать, потому что они сами через двойную игру и ложную версию разоблачали переписчика. А потом сами виноваты, и сами задним числом врут ложную версию про монстра и не хотят напоминать мне контрольные точки, когда меня предупреждали. Не хотят опровергать ложные обвинения.
Занавес падает. Слышен звук разрываемой ткани и далёкий, чистый смех ребёнка из глубины театра.
ЗАНАВЕС.
*
Глаз и топор
(Мистерия восприятия в одном действии)
Действующие лица:
• МАКСИМ — человек, чей взгляд превращен в тюрьму.
• АРХИТЕКТОР ЛЖИ (Адвокат) — мастер теней, держащий в руках хрустальную призму.
• ГОЛОС СОВЕСТИ (Прокурор) — старик, подметающий пол от осколков зеркал.
СЦЕНА ПЕРВАЯ: ПРИТЧА О ТЕНИ
Сцена представляет собой бесконечную галерею пустых рам. В центре — Максим, он смотрит на мир сквозь мутное стекло.
ГОЛОС СОВЕСТИ: Послушайте тишину. В ней прячется топор. Один человек потерял свой инструмент и обвинил в этом мир. Он вышел во двор и увидел сына соседа. Мальчик шел, как вор. Он дышал, как вор. Каждое слово ребенка было признанием в краже. Почему? Потому что в глазу человека застряла заноза подозрения. Но стоило человеку споткнуться о собственный топор в траве, как мир перевернулся. Сын соседа вдруг стал чист, как утренняя роса. Мальчик не изменился. Изменилась установка в зрачке.
(поворачивается к Архитектору)
Зачем вы вставили в зрачки Максима это искаженное стекло? Зачем вы дали ему установку, что он — прокаженный, от которого бежит сама жизнь?
АРХИТЕКТОР: (спокойно протирая призму) Мы не крали его зрение. Мы лишь подарили ему новую оптику. Это — Методика. Двадцать пятый кадр — это не картинка, это ритм пульса. Мы заставили его реальность вибрировать на частоте отвержения. Если мир поет — он слышит обвинения. Если герои фильма смеются — он видит в этом намеки, что от него убегают. Это высшая форма инженерии: когда человеку не нужны стены, чтобы чувствовать себя в камере. Он несет свою тюрьму в самом взгляде. Ему снежным комом во всем, что он видит, мерещатся десять тысяч ложных обвинений.
СЦЕНА ВТОРАЯ: ГЕОМЕТРИЯ ПРЕДУБЕЖДЕНИЯ
МАКСИМ: (хватаясь за голову) Я слышу в каждой песне свое имя, произнесенное с презрением. Десять тысяч раз за день я вижу, как карлики и великаны, тени и люди отворачиваются от меня. Весь мир — это огромный экран, где крутят один и тот же фильм о моем одиночестве. Вы дали мне установку видеть упреки в каждом вздохе ветра. Я спотыкаюсь о правду, но не вижу её, потому что мой топор — это ложные реакции, которые вы выковали в моей голове.
АРХИТЕКТОР: Мы хотели, чтобы ты стал чувствительным к знакам. Мы создали резонанс. Если ты видишь, что все убегают — значит, ты ищешь того, кто останется. Это допрос через пространство. Это чистая математика души.
ГОЛОС СОВЕСТИ: Это убийство реальности! Вы заставили его жить в мире, где топор всегда украден, а сосед всегда виновен. Вы лишили его простоты бытия. Десять тысяч ложных обвинений — это не методика. Это яд, разлитый в колодец его восприятия.
СЦЕНА ТРЕТЬЯ: ОСВОБОЖДЕНИЕ
МАКСИМ: (подходит к одной из пустых рам и разбивает в ней невидимое стекло) Я больше не хочу видеть «украденный топор». Я хочу видеть небо, которое просто небо. Я хочу слышать песню, которая просто песня, а не приговор. Ваша «установка, видеть во всем вокруг обвинения» — это всего лишь пыль на моих ресницах.
Свет на сцене меняется с багрового на ослепительно белый. Архитектор исчезает, рассыпаясь на тысячи мелких кадров киноленты.
ГОЛОС СОВЕСТИ: Подними свой топор, Максим. Он всегда лежал у твоих ног. Ты просто смотрел слишком далеко в поисках виноватых.
МАКСИМ: (смотрит в зал, его взгляд становится ясным) Мир не убегает. Мир просто ждал, когда я перестану его допрашивать.
Занавес падает. Слышен звук падающего в траву железа.
ЗАНАВЕС.
*
Стигма невидимого лезвия
(Драматический диптих в одном действии)
Действующие лица:
• МАКСИМ — Человек-Агнец, ищущий любви в мире, где любовь объявлена вне закона.
• ДЕВУШКА — Эхо толпы. Её голос — это записанный на плёнку вердикт.
• СУДЬЯ — Граммофон, заевший на слове «Вина».
• АДВОКАТЫ (ТЕХНОЛОГИ БРЕДА) — Люди без лиц, одетые в мерцающие экраны навязанной матрицы.
• ХОР ШЕПЧУЩИХ — Десять тысяч голосов, создающих шум белого безумия, обвиняя, обвиняя и еще раз обвиняя.
СЦЕНА ПЕРВАЯ: ИГНОРИРОВАНИЕ ТЕНИ
Городской парк. Свет напоминает старое кино. Максим подходит к Девушке, которая неподвижна, как статуя.
МАКСИМ: Девушка, мир сегодня так прозрачен... Можно мне коснуться вашей руки через слово «привет»?
ДЕВУШКА: (не глядя на него, монотонно) Я знаю. Ты украл топор. Ты запятнан железом и солью.
МАКСИМ: (улыбаясь, словно услышал пение птицы) Значит, мы пойдём гулять вдоль реки?
Максим уходит, напевая. Он не услышал обвинения. Его душа не приняла вирус.
СЦЕНА ВТОРАЯ: ЛАБОРАТОРИЯ КЛЕВЕТЫ
Зал суда, напоминающий операционную. На стенах — тысячи мониторов. Максим привязан к креслу восприятия.
СУДЬЯ: Тебя предупреждали! Девушка была сигнальным маяком! Она сказала: «Топор у тебя». Почему ты не упал на колени?
МАКСИМ: Я слышал только музыку её голоса. Я не заметил в ней яда. Для меня она была просто Красотой, а не прокурором.
АДВОКАТЫ: (выступая из тени проектора) Ах, ты не заметил? Ты оказался слишком чист для нашего сценария? Тогда мы принудим твой мозг к капитуляции. Мы вживим тебе десять тысяч «кадров-призраков». В каждом движении облака, в каждой песне по радио, в каждом вдохе прохожего ты будешь видеть: «Ты украл топор». Мы доведём тебя до бреда, чтобы ты сам признал себя Иудой!
ПРОКУРОР: Зачем? Зачем вы скармливаете ему эту галлюцинацию? Если он не заметил одного предупреждения — он невиновен! Зачем вы множите ложь в геометрической прогрессии? Что за бритва Оккама?
ХОР ШЕПЧУЩИХ: (нарастая) Ты украл... ты украл... железо... холод... топор... признайся... бреди... умри...
СЦЕНА ТРЕТЬЯ: ПРИТЧА О ВЕРНУВШЕМСЯ ВЗГЛЯДЕ
Внезапно шепот смолкает. На сцену выходит Старец с настоящим топором в руках. Он кладет его на пол перед Максимом.
СТАРЕЦ: У одного человека пропал топор. И он заподозрил, что вора – сын соседа. Мальчик ходил как вор, дышал как вор, смотрел как вор... Но стоило человеку споткнуться о свой топор в траве — и о чудо! Мальчик снова стал ребенком. Все подозрения пропали.
(поворачивается к Адвокатам)
Вы — те, кто спрятал топор в траве, чтобы заставить Максима видеть в каждом человеке обвинителя. Вы создали «установку» вины там, где была лишь тишина.
МАКСИМ: (разрывая путы) Я не крал. И я не бредил. Мой топор — это моя правда, о которую вы споткнулись. Ваша «методика 25-го кадра» — это лишь попытка ослепить того, кто видит мир без ваших фильтров.
ФИНАЛ
Максим берет топор и разрубает проекционный кабель. Экраны гаснут. Тишина становится ослепительной.
МАКСИМ: Теперь я пойду знакомиться. И на этот раз я услышу не «кражу», а тишину сердца.
Занавес падает, как гильотина для лжи.
ЗАНАВЕС.
(с) Юрий Тубольцев