Немного солнца в зимний день или дневники блудной дочери

В то время как наши парламентеры выступают с инициативой запретить новогодние корпоративы из-за того, что «подобные сборища вступают в противоречия с традиционными ценностями российского общества», а РПЦ запрещает рассказывать детям о Деде Морозе, у меня зацветает репис или, в простонародье, дикая смородина.

"Это знак, не иначе" — говорю я себе. Знак того, чтоб я вытащила свой карандашик с засохшим грифелем и, наслюнявив его, вылезла-таки на Альтерлит с  несвоевременными заметками. А то на дворе декабрь, а у меня ещё рак на горе не свистнул. Непорядок, товарищи, и полная энтропия.

 

***

И хотя на всем земном шарике, который, как оказалось, и не шарик совсем, а геоид уже 2026-й, я решила не убирать начало этого бложика, написанное в конце 2025-го. Пусть будет мне легким назиданием за то, что я надолго оставляю свой карандашик лежать в левом ящичке стола в тотальном одиночестве, увлекаясь и падая в омут других. Других некарандашиков, дел и событий.

Ну а теперь, после затянувшегося начала, можно и поприветствовать друг друга.
И снова здравствуйте, постпразднутые!

О том, как вы поживаете спрашивать не буду, потому как из содержания январского блога некого Гандонио я поняла, что выжили не только лишь все. А значит все идет, как надо. Своим чередом. Не нарушая традиций.

В эти февральские дни я вылезла с тем, чтобы приоткрыть вам дверцу в лето. Не ручаюсь, что это кого-то согреет в этот трескучий мороз. Но если даже и улыбнет — уже отлично.

Для того, чтобы вновь ворваться в строй, эфир, называйте это как хотите, я разобрала фотоархивы и воспоминания, рассованные по карманам и камерам сердца. И вот что поняла. Это время, наполненное солнцем, испарениями от плавящегося асфальта и мухами, было не совсем обычным для меня. К традиционному наполнению летней окрошки, а именно — гостей, сменяющих друг друга, мини-стройки, купаний в бассейне и вечерних прогулок — добавилось полное отсутствие интернета и нависающий над головой отъезд старших детей в свою самостоятельную жизнь в крупные города.

«А ведь я уже стала большухой» крутилось тогда у меня в голове. И не только благодаря налипшим пяти кило, которые, честно признаться, я не так-то и спешила скидывать. Больше разговоров, чем дела. Я стала большухой психологически. Вот он, еще один жизненный цикл. Увлекаясь в прошлом этнографией, я знала, что большухи — это женщины, вышедшие в тираж. Звучит грубовато, да. Но зато ясно и понятно. Это женщины, вышедшие из детородного возраста, которые уже вырастили детей и готовятся к внукам. И хотя в современном мире  срок наступления статуса большухи несколько размыт, но ты все равно ощущаешь вот это вот «никогда больше», даже будучи фертильной и цветущей женщиной. С этим новым статусом надо было «сжиться», принять его. Поэтому позволила себе траур, все как у наших мудрых предков. Я даже стала понимать зачем мне нужны были эти злосчастные пять кило веса. Чтобы добавить себе основательности, монолитности. Чтобы стать деревом с прочным стволом и мощной кроной, которому не страшны предстоящие ветра и грозы в виде неизвестности о том, как сложится дитячья самостоятельная жизнь. Нужно было принять, что я уже не та моложавая попрыгунья-стрекоза с рваными на коленках джинсами (вспомним, помянем).

Отпускала я их с легким сердцем. И не было ни всепоглощающего уныния после того, как птенчики выпорхнули, ни чувства опустения в сердце. Была лишь светлая грусть от того как стремительно время и как быстро остывают кроватки детей, уходящих во взрослую жизнь. Но мне не хотелось накинуть на них шубку или платок потеплее, как в той еврейской колыбельной Ицика Мангера

 

Наоборот, хотелось сбросить тянущие вниз «тулупчики» и «шарфики» долженствования, пресловутые стаканы, которые тебе должны подавать в старости и прочие кандалы, мешающие полету.

В августе я окончательно обрезала эту незримую соединяющую нас нить под постоянно звучащую в голове музыку Гия Канчелли .

«Лететь дождю, гудеть ветрам,
Шуметь погоде.»

Летите, мои пичужки, навстречу своей взрослой, и такой разной жизни.

«Скажи, зачем, скажи куда
Мы все уходим?»

Отпустила. Доверилась жизни.

«Уходим из детства, из дома,
От старых сказок, от прошлых себя»

Продолжила свои маленькие, но многообещающие начинания, на которые все время забивала из-за нехватки времени. Кастомила и кромсала мужские пиджаки, чтобы получились рукава-стояки. А ведь получились!

Кстати, стояки потом меня преследовали еще несколько дней кряду.

Фоткала уставшие ноги стариков. Старики садились где-нибудь в тени, чтобы отдышаться и отдохнуть от палящего солнца.Освобождали свои неидеальные зудящие ступни от оков обуви. И вот эта беззастенчивость, с которой они это делали, и привлекала мое внимание.

Любовалась сумеречным небом с кудрявыми облаками, убеждаясь в который раз! тому как прекрасна эта жизнь.

Собирала урожай терна. Он вырос из косточки, которое отбросило соседское дерево, чтобы потом умереть. Получается, умерло, возродившись. В этом вся жизнь. И лето, и я с фотоаппаратом, и капелька плодовой смолы.

Много читала. А что еще делать без интернета! Головкину, Кустурицу, Стинга, Патти Смит, Асю Цветаеву, Любовь Блок, Надежду Мандельштам, Дмитрия Быстролетова «Пир бессмертных». Последним была очарована не только как человеком, но и как мужчиной, хотя со мной такое редко. Один из самых результативных агентов советской разведки, художник, врач, писатель. Двадцать! иностранных языков. Годы лагерей после ложного доноса (Норильлаг, Сиблаг, Камышлаг).

«Гвозди бы делать из этих людей.

Крепче бы не было в мире гвоздей!»

Любила своих котов

Решала некоторые документальные вопросы в паспортном столе. Наблюдала за молодой семейкой маргиналов. Поведение главы семейства никак не вязалось с золотым распятием, болтающимся на его тщедушной груди. Величина креста была прямопропорциональна его внутренним бесам. Временами ловила себя на мысли, что хочется подойти к нему и сказать: «Ты чо на жену батон крошишь, папаша!» Но не подошла. Это ее жизненные уроки, пусть проходит.

Бродила по метлахской плитке купеческих домов. Как же она прекрасно подходила под мой наряд!

Впервые за многие-многие годы смотрела индийские фильмы по долбоящику, как сказал бы Ушеля. Чего только не сделаешь при отсутствии интернета! Удивлялась тому когда же так успели измениться индийские актеры, что они стали выглядеть  как европейцы. Угорала со сцен борьбы и этой неистребимой индийской живучести. Из огня, да в полымя!

Любовалась закатами. Небо на исходе лета такое, что не передать словами. Мандариновая дымка и черничный сок, запыленный виноград и синий чертополох. И догорающее солнце в рыжих отсветах среди ежевичных облаков.

В общем, впитывала краски и оттенки окружающего мира, слушала шум города и смотрела на его лица пока природа не успела низойти в тишину и блюзовую меланхолию.

Фоткала уличных музыкантов. Один молодой хорошенький музыкант своим мягким баритоном так «завел» бабушек, что они кружились в танце, вспоминая свою молодость на танцплощадках.

А у этого музыканта моя сестра отобрала хлеб на целых 4 песни. Он был рад, хотя по нему и не скажешь. Сестра давно мечтала вот так спеть, на улице, среди кучи народу. А мечты должны сбываться.

Для альбома «Город в лицах» фоткала бабушку в очках, но когда отсматривала фотки уже на компе заметила взгляд другой тети. Ну чисто «slavic stare», ставший мировым трендом в 2025. Забавно, как иностранцы пытались копировать его. Ну не дано им смотреть матом, не дано!

Когда размер имеет значение

Когда возраст не имеет значения

Смотрела на звонаря на Пречистинской колокольне

Смотрела не только я. Но ввиду телевика все его трещинки видела только я) 

Размышляла на предмет того почему он не в рясе, пока меня не отвлекло свадебное шествие

Наблюдала плывущие в ртутных отблесках воды трамвайчики

А потом смешалось все. Люди, кони

Баянисты

Сэлфящиеся

Лилечки Брик

И их Маяковские

Да и я сама вмешалась в это людское море

Кто-то мне откровенно улыбался, не посылая матом своим славянским взглядом. 

Ну и в заключении хочу вспомнить о Моцарте. Когда Вольфганга спросили, что главное в его музыке он ответил: «Паузы». Так же он говорил, что «главное в музыке не только ноты, но и тишина между ними». Так и у меня. Поставленные на паузу некоторые процессы, пересобирание пространства после того, как из него вылетели птахи. Обычное бытование среди наступившей тишины. Прогулки. Все это не позволяло отлетать в тревожные мысли. Которые, так или иначе, возникают, даже если ты отпускаешь детей с легким сердцем. Благодарна этим свои паузам и тому, что позволила им быть.

Ну, и в возвращением меня)

Я всегда где-то рядом

Осиливших осыпаю благодарностями. И до новых встреч в эфире!