Вертер 2.0: экзистенциальный ромком
«Виновата любовь» (Young Werther)
Канада, 2024, реж. Жозе Луренсо
В ролях: Дуглас Бут, Элисон Пилл, Патрик Джей Адамс
Попытки осовременить литературную классику часто заканчиваются конфузом: то фраки в кадре меняют на косухи, то пистолет — на передоз (строки Пушкина — на хип-хоп). Канадский дебют Жозе Луренсо «Юный Вертер» к таким не относится. Это не «наше время» в буквальном смысле — герои ездят на поездах и печатают на машинках, будто сознательно избегают дейтинговых приложений. Но в этом «вневременном» Торонто читается главный замысел автора: доказать, что конфликт между чувством и долгом, экзистенциальная дыра от несбывшейся любви — не музейный экспонат, а рабочий материал для хорошей романтической комедии. И, надо сказать, это получается у него довольно убедительно.
Если Гёте в 1774 году писал манифест чувствительной личности против рационального общества (где Альберт был антагонистом-рационалистом), то Луренсо снимает историю о взрослении слегка эгоцентричного, но обаятельного молодого человека. Его Вертер — не гений-страдалец, а творческий инфантил, который впервые сталкивается с миром, где не все вращается вокруг его желаний. Конфликт здесь не между разумом и чувством как философскими категориями, а внутри самого чувства: между одержимым обладанием и способностью отпустить. «Роман заканчивается трагически. Фильм — нет», — сказал как отрезал режиссёр в одном из интервью, и это ключ ко всему. Фильм не про то, как общество давит на героя, а про то, как герой учится справляться с собственной навязчивой идеей.
Фабула Гёте соблюдена более-менее пунктуально: влюбленность в уже занятую Шарлотту, дружба втроем, кульминация и развязка, но наполнение иное. Знаменитая сцена чтения Оссиана, у Гёте — мистический акт слияния душ, здесь заменяется на простой и понятный жест — Вертер помогает Шарлотте расстегнуть заевшую застежку на платье и напряжение от этого касания говорит больше, чем любая романтическая поэма. Эпистолярную форму заменяет живой друг Пол — остроумное решение, превращающее внутренний монолог в комичный внешний диалог. Он же — голос здравого смысла, которого так не хватало оригинальному Вертеру.
Прививка жанра ромкома работает на удивление органично. Лёгкость, ироничные диалоги, гротесковые акценты, закадровая музыка не обесценивают драму, а делают её доступнее. Это не пародия, а перевод на современный язык, где ирония — естественная защита от пафоса. Именно поэтому экзистенциальное ядро киноистории («что делать, когда жизнь не складывается по твоему сценарию?») не теряется, а, наоборот, становится острее — ведь с такой проблемой сталкивается каждый, а не только гении эпохи «Бури и натиска».
Актёрская игра выстроена под эту концепцию. Дуглас Бут играет Вертера как харизматичного, слегка несносного ребёнка, в чьих глазах читается искреннее недоумение перед миром, который ему перечит. Элисон Пилл в роли Шарлотты — не нежный идеал, а уставшая от условностей молодая женщина, в которой борются долг и живое чувство. Патрик Джей Адамс делает из Альберта не холодного антагониста, а по-человечески симпатичного, немного занудного хорошего парня, что делает треугольник сложнее и интереснее. А Джо Бен Аед в роли Пола крадёт многие сцены, став контрапунктом вертеровской экзальтации.
Манеру съемки можно назвать «стилизованным реализмом». Камера подвижна, цвета насыщенны, но не кричащи. Особенно удачно решены сцены, где Вертер и Шарлотта вместе — оператор будто ловит их в особом пузыре, где мир становится чуть красивее и контрастнее, что точно отражает субъективное восприятие влюблённого.
Стоит ли смотреть этот фильм? Он подойдёт тем, кто скучает по умным, не циничным романтическим комедиям для взрослых, где герои говорят полными предложениями, а конфликт — не недоразумение, а часть жизни. Это кино для зрителей, которые готовы улыбаться ироничным диалогам, но в финале обнаружить, что рассказ о невозможной любви — это на самом деле вполне современная история о том, как пережить поражение и вырасти из коротких штанишек инфантильного нежелания принимать реальность. И как ни парадоксально, именно отказ от трагедии делает «Юного Вертера» вполне достойным потомком великого романа.