Человек с недостатком
В уездном городе N жил человек с недостатком. Звали его чаще Олегом, реже — «ослом», в зависимости от того, под каким углом на него смотрела потенциальная теща. Олег был умен и добр сердцем но обладал одной досадной и крайне негативной чертой — полным отсутствием достатка. Жил тихо, никому не мешал. Впрочем, у порядочного гражданина всегда найдутся завистники, даже если завидовать там, откровенно говоря, нечему. Но сейчас не о нем хочу я тебе рассказать, дорогой мой читатель.
Надежда Геннадьевна, та самая потенциальная теща, смотрела на Олега пристально, как санитарный врач на просроченную колбасу. Она твердо вознамерилась выдать дочь Леночку замуж. И не просто так, а чтобы дом — полная чаша, и чтобы в чаше этой плескалось что-нибудь подороже водопроводной воды. По всем параметрам, кроме финансового, Олег подходил идеально: не пил, не курил, носил интеллигентные очки. Но так как Надежда Геннадьевна планировала стать «бабой Надей» не позднее следующей Пасхи, времени на превращение «осла» в золотого тельца было в обрез.
Помня, что риск — дело благородное (хотя сама она предпочитала не шампанское, а наливку), Надежда Геннадьевна отправилась за советом к «знающим» людям — к соседям, короче.
— Ты мне, Галя, вот что скажи, — начала она, зажав приятельницу у мусоропровода. — Николай твой как разбогател? Мне для дела нужно. Есть тут у меня один... полуфабрикат. Хочу из него солидного человека сделать.
Галина, женщина грузная и украшенная золотом, как византийская икона, тяжело вздохнула:
— Ой, Надь, не спрашивай. Мой Коля, пока бедным был, стихи читал и ковры выбивал по субботам. А как в «люди» выбился, так выяснилось, что по дороге к достатку он где-то совесть потерял. Домой приходит злой, как цепной пес, и только рычит: «Где мои тапочки?». Так и живу: деньги есть, а мужа нет. Одно название да брюки на стуле.
Надежда Геннадьевна призадумалась. Перспектива получить зятя, рычащего на любимую Леночку, её не прельщала. Но и отдавать кровиночку за человека с дыркой в кармане материнское сердце отказывалось. Поэтому она спустилась этажом ниже.
Там проживал Аркадий Петрович, бывший чиновник, человек солидный. Надежда застала его на площадке — он с подозрением разглядывал почтовый ящик.
— Аркадий Петрович! — гаркнула она.
Сосед подпрыгнул и выронил ключи.
— Тьфу ты, Надя! Разве можно так пугать? Я думал — прокуратура... забирать пришла...
— Да бог с ней, с макулатурой! Накой она мне?! Вы лучше скажите, как капитала нажить? Чтобы бутерброд с икрой есть!
Аркадий Петрович скривился, будто съел лимон.
— С икрой, говоришь? — он постучал себя по впалой груди. — Язва у меня, Наденька. От нервов и капитала. Третий год на пустой овсянке. Любой шаг на лестнице услышу — давление скачет. Деньги есть, а потратить боюсь — вдруг спросят, откуда? Так и живу: матрас набит, а сплю плохо — жестко. Не жили богато, Надя, нечего и начинать.
Надежда Геннадьевна озадаченно почесала за ухом. Язва и бессонница в её планы не входили. Последней надеждой оставалась Лариса Павловна, удачно пристроившая дочь за столичного бизнесмена. «Бог троицу любит», — подумала она и вышла во двор.
— Лариса! Как там твоя Ирочка? Катается как сыр в масле? — окликнула она соседку, выгуливавшую болонку, похожую на меховую варежку.
Лариса Павловна шмыгнула носом:
— Катается, Надя... Как сыр в мышеловке. Муж её из дома не выпускает, ревнует к каждому столбу. Шуб накупил, а носить некуда — сидит в четырех стенах, в окно глядит. Звонит мне и плачет: «Мама, пришли семечек наших, а то от этих устриц тошно уже». Золотая клетка, Надя, это прежде всего клетка!
«Если б кто другой сказал — ни за что не поверила бы, а соседям верю!» — с тоской подумала она.
Выходило, что «знающие» люди сами оказались с недостатком, отчего всё смешалось в голове Надежды Геннадьевны. Она вернулась домой в смятении и застала «картину маслом»: Леночка и Олег сидели на кухне. На столе — одинокий чайник и вазочка с самым дешевым печеньем, которое даже голуби клевали бы с осторожностью. Но смотрели эти двое друг на друга так, будто перед ними был не крошащийся крекер, а воздушный мильфей. Леночка заливалась румянцем, а Олег смотрел на неё с редким обожанием, какое не купишь ни в одном валютном обменнике.
— Надежда Геннадьевна, — вскочил Олег, чуть не опрокинув табуретку. — А мы тут... чаевничаем. Я вот к чаю принес...
«Осел», — привычно подумала женщина. Посмотрела на сияющую дочь и вдруг увидела то, чего было раньше не разглядеть за мечтами о «статусе».
— Олег, — строго сказала она, подходя к плите и включая газ. — У вас, голубчик, есть один серьезный недостаток.
Олег понурил голову. Леночка испуганно замерла.
— Вы слишком худой! — отрезала Надежда Геннадьевна, доставая из холодильника кастрюлю с борщом. — А мужчине для солидности нужен вес...
