День пионэрии
19 мая 1971 года. День пионерии и всесоюзная радиолинейка. .
Оседлав батин велик, я мчался в школу, в свой четвёртый класс, пешком было далековато, около двух километров. Правая штанина нового костюмчика, одетого по поводу праздника, была закатана, чтобы не вымазалась в солидол и не попала в цепь...
После третьего урока явился физик:
— У кого есть дома стеклорез?
До его предмета мы ещё не доросли, но это был такой человечище, преисполненный какого-то реликтового магнетизма, что, у кого и не было дома стеклореза, пожалели об этом.
Выбор пал на меня. Ринулись мы неразлучной троицей: два Серёги на одном велике, я на своём. Перед самой калиткой школы ору всякую дичь, по обыкновению, обгоняю их и вылетаю на проезжую часть...
На меня летит огромная трёхосная буровая вышка, я — прямо поперёк... Срабатывает в башке куриное: вернуться назад!
Резко разворачиваюсь... и его выхлопная, находящаяся под передним бампером (буфером?) бьёт мне под багажник. Летим: велик — вправо, я — прямо... Кадры немого кино, или старой книжки: девочки, поезд, колея... Я — плашмя на дороге, наклоняю голову, чтоб не ударило... крутится кардан... шипение... стон гигантских тормозящих шести колёс, пыль...
Он в аккурат меня проехал. Встаю, как во сне... Только пуговки на костюмчике чуть поцарапал... Перевожу взгляд на велик: по диагонали, как катком... и педаль упала...
Выскакивает из кабины молоденький, лет двадцать, рыжий водила... я глаза зажмурил, башку в плечи — уже не убежать, ожидаю: сейчас кааак врежет!.. А он хватает за руки, за ноги:
— Живоооой!!! Целый!!!
Остановили уроки в школе, толпа вокруг, первая прибежала англичанка... Внезапно появившийся дядя-милиционэр что-то там бухтел, укорял, а я бессмысленно рассматривал на его пропитом багровом носу, похожем на клубнику, волосатую родинку...
Уже сижу на уроке, вызывают, — вся в слезах мать, ей какая-то тварь из учительской позвонила:
— А ваш Юрка под машину попал...
Три километра от её садика до школы на гору бежала.
После уроков Серёги помогли мне притащить домой остатки велика. По хате ходит батя, молчит, но это было такое, очень густое молчание, как всегда, всё в себе... А потом поднял на меня с искорками глаза:
— Я на нём пятнадцать лет откатался, доверил, а тебе и на год не хватило...
© ПRO