Джимми, джимми, джимми, ача, ача, ача

— И живут они в тысячи раз дольше! Ты знаешь, что такое тысяча? Это больше, чем деревьев в нашем лесу! Они и радуются, и плачут, и чувствуют, почти как мы! Понимаешь, ты, дурья твоя башка? Не хочет он! — От злости Кленовый Листок зашуршал еще громче.

— У них для общения органов больше, чем весь ты сам! Ты за всю свою грибную жизнь ни елового, ни дубового не выучил! А у людей — мозги есть и память! Я в твою шляпу мухоморью час уже стучусь, а результата — ноль! У них дети подрастают, а родители вместе с ними стареют! Вместе! Одномоментно! Ты себе такое можешь позволить? Споры разбросаешь, да и только! Надо же соображать, когда тебе хорошее предлагают! Дело — верное! Учти, предложение действительно, пока меня ветром не унесло! Соображай быстрее!

Мухомор замялся:

— Ты ж, понимаешь, Листочек, я вообще-то в людей не верю. Лось или комар с клещом, вот они рядом со мной. А где эти люди твои? Кто их видел? Камни, знаю, вечные! У деревьев стволы крепкие, ясное дело не за одно лето выращены! А люди что такое? Промежуточное звено какое-то между камнем и деревом? Сказка это для спорышей. Знаешь, как я живу? Рассвет. Малиновые лучи, бледнея, по травинкам пробегут, и сразу рядышком ветки еловые зазеленеются! Смотрел бы и смотрел. Красота. Моя жизнь может и недолгая, но эти восемь или десять восходов — только мои. Понимаешь, Листочек? На что ты их советуешь променять? Чего пристал-то? Да, я не все наречия лесные понимаю, соглашусь, но и у тебя акцент нездешний! Чего ко мне привязался? Вон, пусть багульник реинкарнируется в людя твоего! Или клюква! Клюква! Ты же нас слышишь? Чего молчишь?

Рубиновые кругляши заворочались во мху:

— Чего тут думать? Была бы мухомором, не колебалась бы. В людей он не верит! Наш род много от них натерпелся. И бабка, и прабабка на ночь мне столько страшилок рассказывали и про морс, и про варенье, столько и кочек на болоте нет! В нашем роду, где человек, там и погибель, а мухомор в них не верит! Чего тебе жалеть, малахольный? Существа эти, хоть мне и неприятны, но всяко к круговороту житейскому больше чем ты приспособленные. Век твой недолгий, от того и ум короткий. Почему Листок этот приблудившийся и наглый, разрешения твоего на реинкарнацию просит тоже понятно. Все связано в мире и камни, и деревья, и грибы, и люди эти самые, будь они неладны. Ты, Мухомор, свою нить существования прервешь, как гриб, станешь кем — то иным. Согласие твое надо добровольное, иначе не сработает реинкарнация. Насквозь через виды изменяться, дело сложное, надо чтобы много факторов совпало. Прабабка говорила, есть какие-то Гадуницы, когда листья желтеют, они большую силу имеют, через ступеньки эволюции кого хочешь протащат. Могут камень в гриб превратить, а рябину в шуструю белку. Тебе лично, Мухомор, билет счастливый выпал, если уж ты понадобился кому-то из этой братии. Скоро тебя лосиха сожрет, у нее там несварение, весь лес об этом судачит! Учил бы языки растений, понимал бы, о чем гудят ели! А он стоит белым столбом, солнышком любуется! Не от лесного мира ты, красноголовый, тяжело тебе здесь, прямая дорога тебе в другой вид. Чего ты мнешься, дуралей, если даже своих линий существования не отслеживаешь?

Земля задрожала под чьей-то тяжелой поступью. Птицы сорвались с веток.

— Аля-ярм! — Папоротник закачал резными листьями. — Зафиксировано передвижение поедателей! Маскируйтесь! Маскируйтесь! Осины задрожали тонкими ветками, их пожухшие листочки шелестящим ковром накрыли клюквенную опушку. Листок подняло прилетевшим ветерком.

— Я согласен! Я согласен быть человеком! — От натуги крапинки шляпки Мухомора побелели еще больше. Кленовый Листок кульбитом развернулся в полете и скрыл яркую шапку гриба от чужих глаз.

Из физики известно, что противоположное притягивается. Там про заряды, но законы природные всеохватывающие, а иначе чем объяснить любовь русских женщин к индийскому кино? Яркоглазые Зиты обвешанные бусами поют, потряхивая бедрами под выжигающим солнцем, а возле печки греется Маруся, квашеную капусту ест и слезы льет о тяжелой зитиной судьбинушке. Из настоящего индийского, она видела только слона в зоопарке, в возрасте четырех лет, и чай, но вот душе нравится — и точка. Моя Ирка эту тягу непонятную пронесла через всю свою жизнь, и даже расширила, как смогла, с учетом российских реалий. Приправу кари стала покупать, на йогу записалась, по воскресеньям мантры слушает, лежа на продавленном мате в спортзале соседней школы, яйца на Пасху не красит, верит в Переселение Душ. Серега, ее муж, полная ей противоположность, никаким влияниям извне неподвластный. Такой огромный мужик, с ручищами будто кувалды, спокойный и обстоятельный до невозможности. Она за ним как за каменной стеной. Зануда, конечно, немножко. Как они с Иркой живут, душа в душу не представляю, но факт остается фактом. Думаю, что порой он даже и поощряет эти восточные Иркины увлечения. Например, недавно Ирка купила расширенную версию Камасутры. Какой муж будет против таких увлечений? Но точно говорю, что Камасутра это только ложка меда в бочке дегтя, потому, что иногда ее увлечения и до членовредительства доводят.

— Я, кажется, Серегу отравила! Приезжайте скорее! — Бросив телефон, я проорала мужу:

— Собирайся! К Семеновым поедем! Ирка опять что-то учудила!

Домчались мы мигом, благо ехать близко, входим в дом, а там, вот, нехорошо. Серега стоит перед окном, на подоконник опирается, глаза мутные. Ноги простыней белой замотаны, на голове бейсболка красная, руки землей перемазаны. Ирка рядом стоит, ревет белугой. Мне как-то подурнело, а Сашка мой не растерялся, стал сразу командовать:

— Руки-то чего не помоешь? Ира, ну, ты совсем, что ли дура? На хрена он простыней обмотан? Спортивки пусть наденет!

Ирка еще больше разревелась:

— Саня, спортивки сам он снял. Говорит страшно на ноги смотреть, когда не белые они. Все ему чудится, что червяки ноги обгладывают. Неси, говорит мне, чего-нибудь светлое, глазу приятное. И голову говорит надо покрыть, красным чем-нибудь, так говорит нужно! — Ирка опять затряслась.

— А руки грязные потому, что в огороде закапывал банки с грибами солеными, что мы с ним неделю назад собирали! Как увидел маслят в банках, так весь в лице переменился, пятнами белыми пошел! Отдавай, говорит мне, буду с ними поступать так, как природе угодно, и закопал всё в грядку, и сидел там плакал долго-долго, а потом пришел домой и штаны скинул... — Тут Ирка подкосилась и рухнула на пол. Обморок, что тут думать?

Саня мой на кухню побежал, из чайника на Ирку воды плеснул холодной, та глаза открыла. На Серегу тоже плеснул, но тот только улыбнулся блаженно. Мне еще страшней стало. Крыша уехала! «Белочку» словил! Хотя он вроде и не сильно пьет!

Ирка опять заревела во весь голос. Я к ней, что произошло, рассказывай. Почему про отравление говорила? Коньяк паленый купили что ли? А как ей рассказать? С пятого на десятое скачет, но, кое-что мы поняли.

Вычитав по ведическим картам, что не сильно они с Серегой друг другу подходят, он — камень по сущности, а она — цветок, расстроилась. Это ж, Ирка. Все форумы перешерстила на эту тему и нашла одну Гадальщицу, взявшуюся ей помочь. Ворожея оказалась прямым потомков индусов, по Иркиным словам, но, по ее же описанию, цыганка обыкновенная, вокзальная. За небольшую сумму в двадцать тысяч рассказала она Ирке, историю про то как скитался ее народ по разным землям, нигде не находя приюта, пока не осел на нашей благодатной земле. У нас они полностью ассимилировались, кармически подключившись к богатству местного климата. Когда в Индии отцветает сирень, а у нас листья на деревьях меняют цвет, можно обряды для кармы проводить. А осень-то в этом году какая разноцветистая! Листья всех оттенков, от лимонно — желтого до темно-пурпурного, будто юбки цыганские (ну или сари индийские, кому как милее), по деревьям развешаны! Ирка еще и встретилась с той цыганской и всего-то еще за двадцать тысяч купила порошок из мухоморов. Суп с этим порошком, дескать, мужу карму подправит и их еще больше духовно сблизит. Дурь какая! А Ирка ревет и ревет.

Мой Саня, услышав такое, заорал:
— Ты ему мухоморов в суп наложила? За сорок косарей? Скорую вызывай! Галюны он ловит обыкновенные!

Серега открыл глаза:

— Не дурите, не надо врачей, сами разберемся.

— Серый, ты вообще соображаешь? Она кучу денег потратила тебе на отраву!

— За деньги вообще не переживаю. — Серега покачнулся возле окна. — Мне пока что забылось, для чего они нужны эти деньги. Смотрите солнышко заходит! Красота какая!

Саня подошел к окну и залепил смотрящему на закат пощечину. Нелепая бейсболка покатилась под кровать.

— Очухивайся! Стоит, закатом любуется! Малахольный! Спать ложись, завтра совсем отпустит!

Муж посмотрел на Ирку:

— Напугала нас, дурында! Ладно, согласен с Серегой, здоровому мужику щепотка мухоморов повредить не может, у тебя стряпня и без грибных порошков всегда странная, и ничего, за пять лет он не помер, успокойся!

Серега в тот раз быстро в себя пришел, а Ирка с тех пор про Индию даже и не заикается, да и некогда ей теперь. Она стала блог вести в Инстраграме, называется «Восходы в разных частях света». Они с Серегой уже полмира объездили. Понятно, что фотографий рассветов в интернете полным-полно, но у них есть своя фишка, они на всех снимках сидят спиной к камере, у Ирки волосы распущены, а у Сереги красная бейсболка на голове. Когда я такие силуэты на фотках вижу, сразу знаю, что с Иркиного аккаунта стырено, говорю ребятам, мол, заявляйте авторские права, сейчас так принято!

Но Ирке фоток не жалко, а Серега говорит: «Красота ж, какая, рассвет! Пусть все смотрят!»