Доверие
Утреннее солнце отражается от капота «Майбаха», когда я сворачиваю на круговую подъездную дорожку. Впереди возвышается особняк Шефа, весь в белых колоннах и с огромным количеством окон. Его жена, Марго, ждёт у двери. Я работаю водителем у этого загорелого старого мерзавца уже пятнадцать лет, и Марго, пожалуй, самая красивая из всех жён, без сомнения. Достаточно молода, чтобы быть его внучкой, и недостаточно глупа, чтобы думать, что влюблена.
— Готовы к маникюру, Марго? — спрашиваю я, открывая дверь.
Она садится, от неё пахнет дорогими духами и отчаянием. Её муж, мой Шеф, машет рукой из дверного проёма, держа в руке бокал с чем-то янтарным. На его лице ухмылка, которая говорит: «Я выиграл, а ты соси хуй». Он и не подозревает, что это он, образно говоря, делает мне минет. Как только мы выезжаем на шоссе, Марго ёрзает на сиденье.
— Выбирай живописный маршрут, Юра, — говорит она, задирая платье.
Никаких трусов. Чёрт возьми, предсказуемо. Сворачиваю в сторону заброшенной кузницы, куда ходила молодежь лишаться девственности. Теперь я еду туда, вдуть жене Шефа. Она уже лезет, прежде чем успеваю затормозить, ползёт по центральной консоли, как отчаянный паук.
— Поторопись, — шепчет прижимаясь ко мне. Муж будет гадать, где мы.
Позже наблюдаю, как ей красят ногти в ярко-розовый, пока она болтает о дизайнерах интерьеров и летних домах.
Телефон вибрирует. «Папа хочет, чтобы ты забрал меня после приёма», пишет Кристи, дочь Шефа от первого брака, ходячая катастрофа в туфлях Louboutin. Когда-то она была неуклюжей и грустной, теперь только грустная, но с более платёжеспособной кредиткой и всё так же отчаянно жаждущей внимания отца. Пока Шеф произносил речи о семейных ценностях, его маленькая принцесса пытается не задохнуться на заднем сиденье. Клянусь Богом, она могла раздвигать челюсти, как питон, обращалась с членом, как с последним спасательным кругом на «Титанике». У девушки есть техника, это я признаю. Вся эта практика на парнях из общаги и разочаровывающих свиданиях окупилась. Я напевал что-то себе под нос, когда увидел номер Шефа на приборной панели. Позволил звонку перейти на голосовую почту.
— Блять, — пробормотала Кристи, пытаясь отдышаться. — Он когда-нибудь говорит обо мне?
Я схватил её за волосы и насадил обратно.
— Постоянно, — лгал я, поглаживая её волосы. — Он говорит, что ты самое умное, что есть в его жизни.
Чушь, конечно. На прошлой неделе Шеф назвал её «обузой», обсуждая её фонд. Сглотнув и вытерев рот ладонью, она спросила:
— Юр, я вообще хорошая?
Я смотрел ей прямо в глаза и поправлял галстук.
— Зайка, мы все хорошие. Но некоторые из нас лучше разбираются в бизнесе.
А сам вспомнил, как продал её брату пять граммов кокаина на прошлых выходных. Малыш Тихон, сын-наркоман, был моей золотой жилой. К шестнадцати годам у него уже не работали синапсы, и я этим в полной мере пользовался. У парня была концентрация внимания, как у комара, и достаточно семейных денег, чтобы Колумбия лет десять просуществовала.
— Чувак, ты лучший. Мой отец доверяет тебе свою жизнь, а ты тут ещё и мне помогаешь, — говорил он, нюхая кокаин с приборной панели, пока я вёз его на реабилитацию.
Я лишь философски кивал, как какой-то рэпер-дилер или гуру, и при этом получал пять тысяч долларов за то, что по сути было сахарной пудрой, смешанной с каким-то крысиным ядом, который я нашёл в гараже. Парень не ощущал разницы, и, честно говоря, думаю ему было всё равно. Он покупал не только наркотики, но и бунтарство. У Тихона серьёзная зависимость, а Шеф думает, что это подростковый период.
— Осторожность мой девиз, Тиш. Репутация твоего отца моя репутация.
Две недели спустя везу любовницу Шефа, Изу, на встречу с каким-то адвокатом, который платит ей, а не она ему. Она поправляет чулки, не стесняясь, напевая какую-то классическую ерунду.
— Ты как мой ангел-хранитель. Если бы только твой Шеф знал, насколько ты на самом деле предан.
Чёрт возьми, поэзия.
— В последнее время Моня такой отстранённый, — говорит она, нанося помаду и смотрясь в зеркало на солнцезащитном козырьке. — Думаешь, он что-то подозревает?
Я не отрываясь от дороги улыбаюсь той же спокойной, заслуживающей доверия улыбкой, которую дарил всем, думая об анонимном письме, которое подбросил Шефу в почтовый ящик на прошлой неделе, требуя оплаты. «Знаю о любовнице, депутате и махинациях», писал я. «Двадцать тысяч к пятнице, иначе заплатят ваши акционеры». Он, конечно же, платил. Позже вечером расплачиваюсь корпоративной картой Шефа в стейк-хаусе. Официантка молодая, с усталыми глазами и заинтересованной улыбкой, подумываю попросить её номер. Приносят мой стейк, всё ещё истекающий кровью на тарелке. Идеальная прожарка medium rare. Беру нож и размышляю о том, кому бы продать корпоративные секреты Шефа. Затем начинаю разрезать мясо. Смотрю на официантку, ночь будет долгой.
Доверие, чувак, это главная валюта в этой грёбаной экономике человеческих страданий и чертовски мощное оружие. Я держал его у их глоток, насвистывая весёлую мелодию, пока вёз прямиком в ад. Бизнес чертовски процветал.