Серьезный разговор
Его брови срослись так, что налезали друг на дружку. Черные, густющие, очень дружные. Когда он заходил в наш старый дом, лицо у него светилось. Зубы улыбались намного сильнее тонких губ, источались радушием. Глаза очень добрые. Вообще, все лицо доброе! И над всем этим, как раз под нависающим козырьком серой кепки — дружные брови.
— Ассалам уалейкум! — зычно произносил он, и тут же протягивал мне, замершему на месте, бог весть откуда взявшуюся шоколадку. — На, кушай, малыш. А где бабушка?
— Там она, в огороде, дядя Рустэм.
Мне поначалу нравилось, когда дядя Рустэм приходил к бабушке. Она хихикала в его присутствии, как-то глупо. Без него она так не хихикала, а при нем — пожалуйста! Еще глаза как-то подкатывала, когда он ей что-то на ухо шептал. А сам незаметно руку протягивал за спину ей, думал я не вижу. А я видел. Я все видел и все понимал, потому что большой уже — мне в конце августа целых восемь! Он ее там, за спиной, щупал. Иногда даже пощипывал за толстую задницу, и тогда она начинала еще сильнее хихикать, как дура какая-то.
— Алёшка, а сбегай-ка поиграть к дружку своему, как его... Ну, Зинкиному пацану...
— Славику. Он мне не друг, он дурак! Говорит, что я городской и ничего не умею, а сам на велике катается, как калич какой-то. Не пойду я к нему!
— Ну, к Леночке сходи. Какая хорошая девчонка — ты ей нравишься, да-да, мамка ее так и сказала...
— Фу, бабушка, она же косоглазая, еще и рыжая...
Тогда бабушка разводила руки в стороны и смотрела на дядю Рустэма. А дядя Рустэм на меня. А потом кивком звал меня во двор и имел со мной серьезный разговор. Так он это называл.
— Алёша-джян, мой золотой, а у тебя велосипед есть?
— Есть.
— Хороший?
— Нет, плохой. Ты же сам знаешь, дядя Рустэм! Ты уже три раза мне говорил, что привезешь новый, только чтобы я уходил. А я никуда не хочу! Тут одни дураки, гулять не с кем...
— Сказал, значит привезу! Я же мужчина? Мужчина... И ты мужчина. — В моменты серьезного разговора брови его сходились домиком и начинали разговаривать между собой. Как будто ругались друг с дружкой. Лицо становилось каким-то уже не добрым.
— Нам с бабушкой нужно обсудить взрослые дела, понимаешь, Алёшка-джян? Ну скажи, понимаешь? — Зубы пытались улыбаться, но только скалились.
— Понимаю...
— Примерно час, мой золотой... Час-полтора! А потом придешь, и мы поговорим про твой новый...
— Не нужен мне твой велосипед! И ты не нужен...
Тогда я хватал свой рюкзачок со всякими нужными мне мелочами и бежал к калитке. Спешно садился на свой плохонький кривой велосипед, мчал по улице в сторону озерка. Там было одно уютное местечко у меня возле камышей. Там лягушки квакали. Противно так квакали. Напоминали дурацкий бабушкин смех, когда дядя Рустэм пощипывал ее ниже спины.
