Лов гула

Убирайся в подмозговье,
мой столицый людовед,
пусть томится
подростковый 
мой внетропный бред
и сверкают лунно копья.

Это всё моё — голгофье.

Вслед кругов цирк-адных тяжб 
на башке болотной ляжь.   

Что к себе не подзову я,        
то — ни завязь и ни звук:
упорхнувшие ворота,
мёртвых записей зола.

Ты захва-ты-вай, 
загла...
...ешь салат, моя Мнемоса,
с винегретом злых пороков,
куйся в плед, 
кряхти спинозно.

Я — просплюнувший весь свет —

вижу Гензель, вижу Гретель,
вижу мир свой перегретый
до незримого бела, —
там — на фото – не дорога —  
цифер платная длина.

То не трогай, сё не трогай...

Мнёшь колышущийся персик
вдруг пролившегося плача.

Доигравший в шрёдингерский 
ящик,
спит себе двоичный кот,
в параличный ком
переходящий —
в нулевое состояние существа.

С хвостовилянием, 
щемяще,
бьётся море у стола.