Улитка моего сердца

Не вошедшее в январский Блиц Моро2500 https://alterlit.ru/post/84514/. Обязательная программа: многократные риттбергеры с ключом «Улитка моего сердца».

Всё началось, как это обычно и бывает, с мужчины по имени Пётр. Пётр собирал воду из горных источников, которые нужно было «чувствовать», и верил, что чакры выравниваются, если правильно расставить суккуленты. На свидании, где нам подали что-то под названием «лимонад с активированным углём», он посмотрел на меня очень внимательно и сказал, что мне нужно прислушаться к улитке моего сердца.

Я мудро кивнула — так обычно кивают, когда перед тобой мужчина, у которого борода имеет собственный почтовый индекс, — и мысленно перезаказала пиццу. Улитка твоего сердца, пояснил он, — это твоё сокровенное «я», медленно ползущее к подлинной истине в своём, исключительно слизистом темпе. Я улыбнулась и сказала: «Это прекрасно, Петя», — размышляя при этом, что предпочитает улитка моего сердца: пепперони или всё-таки вегетарианскую.

Но фраза прижилась. Она вползла мне в мозг, как, ну… брюхоногий моллюск в нежный лист салата. На следующий день начальнице Ольге не понравилось моё форматирование таблиц, и вся изнурительная работа по вводу данных оказалась под огнём критики. Но вместо привычного внутреннего монолога — с развёрнутыми фантазиями о том, как её уносят орлы, — поймала себя на мысли: улитка моего сердца не ускоряет собственную биологию.

Ольга Ольгалевна уставилась на моё спокойное, безмятежное лицо.

— Ты вообще меня слушаешь? — резко спросила она.

— Улитка моего сердца всё слышит, но обрабатывает в своём темпе, — ответила я неожиданно ровным голосом.

Ольга моргнула, медленно отступила и больше не трогала меня до конца недели. Это было маленькое чудо.

Воодушевлённая, я начала применять философию улитки ко всему. Когда моя машина не заводилась, я не ругалась. Мягко положила руку на руль и прошептала: «Улитка моего сердца знает свой путь». Машина, к моему удивлению, завелась. Арендодатель пригрозил выселением из-за «нетрадиционного» цвета входной двери (перекрасила в «сиреневую хаотичность энергии»), а я спокойно сказала, что он сопротивляется темпу моего внутреннего моллюска. Он что-то пробормотал про «странных арендаторов» и снизил аренду на тысячу рублей.

Моя жизнь менялась. Я становилась гуру. Дзэн-мастером. Верховной жрицей наземного брюхоногого моллюска. Запустила подкаст «Медленное сияние с Ритой», и он мгновенно стал хитом. Раздавала туманные, улитко-ориентированные советы тысячам слушателей.

— Пусть улитка вашего сердца оставит свой след, — произносила я в микрофон.

Им это нравилось. Они присылали мне кристаллы и веганское вяленое мясо. Апогеем моей улиточной империи стал «Гала-вечер Вознесения». Его устроили в арендованном общественном зале, украшенном светящимися в темноте наклейками в виде спиральных раковин. Сотни моих последователей — в бежевом и льняном — сидели, скрестив ноги, на ковриках для йоги.

Я стояла на небольшой сцене в струящемся белом платье и с одной, изящно размещённой антенной на голове.

— Друзья, — начала я, и мой голос разнёсся по залу. — Сегодня мы прикоснёмся к собственной глубине. Позволим улитке наших сердец выйти наружу.

Я ввела их в медитацию — внутрь, по тёмной, влажной тропе к ядру своего существа.

— Почувствуйте, как она шевелится, — прошептала я. — Мягкое движение… медленное, осознанное раскрытие…

И тут в груди начало нарастать давление. Не метафорическое — настоящее, физическое, словно пузырь, застрявший глубоко в тканях. В первом ряду Нинка из бухгалтерии ахнула и закричала:

— Я вижу! У неё что-то выпирает из груди!

Прежде чем я успела осознать происходящее, раздался хлопок, будто рвётся мокрая ткань, — и наружу что-то вырвалось. Не метафора. Не духовное пробуждение. Это была улитка. Большая. Настоящая. Скользкая. Она проталкивалась сквозь мою грудину. Зал завизжал, а потом замер, уставившись на моллюска, сидящего у меня на груди, с ощупывающими воздух щупальцами и перламутровой, слабо светящейся раковиной. Она смотрела на меня. Я смотрела на неё. Это было не моё сокровенное «я». Это была просто улитка. Крайне растерянная. Чрезвычайно навязчивая. И, судя по всему, прожившая в моей грудной клетке неопределённое количество времени.

Моя духовная империя рухнула примерно за три секунды. Подкаст закрыли. Нинка получила повышение за «выявление серьёзной биологической угрозы вне рабочего места». А я? Я попала в специализированный медицинский журнал. Статья называлась: «Кардиальная эктопия, вызванная гастроподом: первый в своём роде случай спонтанного неметафорического синдрома улиточного сердца». Врачи до сих пор в недоумении. Я тоже. Но, если честно, после шока всё не так уж и плохо. Мой новый друг удивительно неприхотлив, обожает просто дождь. И как оказалось, улитка моего сердца — не символ, не путь и не знак, а обыкновенная улитка.

Честно говоря, этого оказалось вполне достаточно.