Жизнь моя — кинематограф. Чёрно-белое кино. ©

Больше двадцати лет назад довелось мне приобрести DVD-диск с одним из любимейших французских фильмов «Плата за страх». Режиссёра, между прочим, Анри-Жоржа Клузо, а это вам не фунт изюму. С молодым и ещё прекрасно играющим в актёра Ивом Монтаном. На коробке диска значилось: полная реставрация изображения и звука. Ну, кто из нас в молодости не грезил конституцией — молодцы реставраторы! Тем более обещан был советский кинодубляж. Ну вот приду домой, рассядусь в кресле с карафчиком вина и погружусь, как когда-то в госфильмофондовском кинотеатре «Кинематограф» в замечательный чёрно-белый фильм. Не тут-то было! На первой же минуте просмотра по экрану замелькали какие-то йодистого цвета лица. Людей в одеждах примерно одинаковых расцветок. На незапылённых грузовиках. Самое смешное, что и зелень гватемальских деревьев была совершенно одинаковой. Что пальма, что кактус. Оказалось, что копия была «колоризованной». Не к столу будет сказано — раскрашенной. Большего разочарования от фильма не испытывал с детства. Чёрно-белую магию подменили клоунадой-раскраской. Смотреть ЭТО было совершенно невозможно. При том, что фильм в постановочной части остался прежним. Пришлось срочно принять антидот — пересмотреть плохонькую копию на кассете. Изображение на троечку, но без глумления над фильмом.

Уже гораздо позже с ребёнком посмотрел кошеверовскую «Золушку» Те же яйца, только в профиль. Проявились бумажные декорации вместо волшебного замка, а Янина Жеймо из условно юной травести разом внешне вылезла в амплуа мягко говоря, «благородной матери». А дальше — чудеса «Семнадцати мгновений весны» с эсэсовскими мундирами цвета «как-бы фельдграу», странными лицами Штирлица, Айсмана, Мюллера, Кальтенбруннера и-нет-им-числа: все они получили совершенно безоттеночные рожицы жертв искусственного загара с переизбытком тонального крема и периодически пробивающейся из-под него трупной синюшностью. Представляю, что должна была чувствовать режиссёр Лиознова, задумывавшая фильм чёрно-белым, с включением фрагментов исторической кинохроники. Она прекрасно знала, что повседневные чёрные мундиры в СС были заменены на защитные ещё в конце тридцатых, но это же был символ нашего врага: чёрный эсэсовский мундир. Символ. Чёрно-белый фильм позволял не углубляться в историческую униформистику, а делать мощное кино, пусть и с такими оправданными недомолвками. Или Вячеслав Тихонов, сказавший буквально следующее после просмотра одной лишь серии этого нелепо раскрашенного и подрезанного фильма:

«То, что сделали с картиной, — преступление. Это не та картина, в которой я участвовал. Это не та картина, которую снимали оператор Пётр Катаев и художник-постановщик Борис Дуленков, это не та картина, для которой работали Таривердиев и Рождественский. И это ко всем нам не имеет почти никакого отношения».

Странно, что выбор первых «жертв» колоризации был сделан настолько неудачно, ведь именно эти фильмы задумывались и создавались черно-белыми специально, чтобы передать время и создать определенную атмосферу. Несмотря на очень неоднозначные результаты и многочисленную критику, процесс раскрашивания продолжается полным ходом, хоть в последние несколько лет малость подзатих. Уже пали жертвами «В бой идут одни старики», «Подкидыш», «Волга, Волга», «Весёлые ребята», «Весна на Заречной улице», «Три тополя на Плющихе», «Офицеры», «Цирк», «Приходите завтра...» , «Небесный тихоход», «Отец солдата», «Кащей Бессмертный», «Берегись автомобиля» , «Неподдающиеся», мастрячатся вроде бы как «Девчата», «Золотой теленок», «Весна» и «Александр Невский». И стоит понимать, что это не ручная раскраска красного флага на броненосце «Потёмкин» в одноимённом шедевре Эйзенштейна. Не ручной труд художниц в некоторых короткометражках Мильеса. И не вирирование «немых» западных кинолент. Здесь это, скорее, аттракцион. Для привлечения зрителя жаждущего новшеств. Или же для овладения авторскими правами, как говорят юристы. Раскрашенный фильм, дескать уже новый продукт в правовом поле. А это уже кое-что и даже ого-го!

Кстати, в Америке, где подобный процесс начался на несколько десятилетий раньше, ситуация была очень похожей: раскрашенные версии фильмов вызывали у зрителей смешанную реакцию вплоть до полного неприятия. Так, например, когда собрались раскрашивать «Гражданина Кейна» — святыню американского кино, — разразился невероятный скандал с мощнейшими судебными процессами. Интересно, что пока только один фильм в колоризированной версии вызвал массовое одобрение зрителей в штатовских соцсетях и, соответственно, значимый отклик по просмотрам — это фильм ужасов «Ночь живых мертвецов». Кстати, фильм не был снят изначально цветным только лишь по техническим и финансовым причинам, (как и наша «Золушка») поэтому создание его раскрашенной версии было даже исторически оправдано. Другое дело, что снимай режиссёры, операторы, гримёры и декораторы эти фильмы изначально «в цвете», то можно быть уверенными, что результат был бы космически далёк от современной «раскраски». Яркие или химические краски колоризации перечеркнули прежнее обаяние кино. (Про документальное и говорить не хочется!) Особенно печально это переживают те, кто любит ностальгировать «по старине». И тут не только субъективное восприятие — не зря ведь говорят о магии именно ч/б фото по сравнению с цветным. Это зрение плюс восприятие определённых вещей в мире плюс особенности культурологического воспитания, даже бытового. Чувство времени, которое не нуждается в гриме, украшательстве и подмалёвывании. Чёрно-белое кино не кадавр, пусть даже оно и стало уже некой частью ушедших времён. В кино так же, как и в фотографии, а чёрно-белые фотоснимки продолжают притягивать внимание. Недаром некоторые современные режиссёры снимают чёрно-белые картины.