Молоковоз-молоковоз

Начало рассказа здесь: grisha: Нахрен нам ветеринар?

 

 

— Побожись. — Грозно потребовал Председатель, и взвёл курок.

— Сукой буду. — Гордо ответил я и залпом выпил стакан олифы.

 

За час до этого.

 

Saba

 

Вовка Пыльников считал себя человеком несчастливым. Хотя и не слишком верил в карму.

В свои пятнадцать лет, при росте сто шестьдесят семь сантиметров, он выглядел максимум лет на восемь. То есть, глядя на него, пятнадцать не давал никто.

Худой, длиннющий восьмилеток с глазами навыкат. При первой встрече такое сочетание производило довольно странное впечатление. Где-то даже страшное. Он был похож на неправильную куклу. Бракованный манекен для отдела игрушек.

Не всегда щедрый на слова парень при необходимости транслировал своё мировоззрение в эту реальность, используя короткую систему сложных кодов. Он шифровал одному ему понятные образы в рандомные словосочетания и использовал их не только по собственной логике, но и в принципе достаточно вольно. Хотя и не всегда.

 

А ещё Вова был полон иронии:

— Молоковоз-молоковоз.

Услышал я сзади и чуть не обделался. Не столько от вида мальчика, сколько от точности момента, в который он появился.

Из левой ноздри пацана сиротливо поблескивал зелёный краешек вязкой сопли. Поверх голубой клетчатой рубашки с коротким рукавом были надеты коричневые вельветовые шорты с большой пуговицей посередине и широкой лямкой через левое плечо. На ногах сандалики.

В правой руке паренёк держал приличную отвёртку.

— Молоковоз-молоковоз. — Продолжал настаивать мальчик.

В автобусе мне показалось, что он старше, но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что ему от силы лет восемь, и это немного успокаивало. Беды ждать неоткуда.

Я улыбнулся:

— Привет, малыш. Тебя как зовут?

Мальчик шмыгнул носом:

— Владимиром Пыльниковым наречён. А вас?

— Я дядя Игорь. А ты, наверное, внук Степана, друга олигарха Леопольда. Мы с тобой в автобусе ехали. Ты у окна сидел. Помнишь? — Выглядело всё, наверное, так, будто я за что-то оправдывался.

Володя склонил голову набок:

— Дядя Игорь? Серьёзно? А я, стало быть, малыш? Ты, ветеринар, сейчас очень похож на девственницу, попавшую на съёмки жёсткого порно. Совершенно очевидно, что тебе здесь не место. Но и уходить не хочется. Да и мама не знает, где ты.  И что до моих родственных связей, так Степан в Востряковке всего один. Да и тот на Заречном кладбище в крайнюю могилу ещё восемь лет назад с достоинством упакован. Других Степанов нет. И уж точно деда моего зовут совсем иначе, Карлсон. Потому что если я малыш, то ты уж точно мужчина в самом расцвете сил. Варенье будешь? Неутомимый Авиценна. Ты, часом, не в контору? Как первая ночь прошла? Психика не шалила? С подсознанием игр не было? Может, девы обнажённые мерещились? У нас ветеринар, земля намоленная, благодатная. На разные приблуды щедрая. Всякого добра хватает. Гляди в оба. Не зевай. Пойдём, дядя Игорь, о себе расскажешь. Может, меня о чём спросишь. Не тушуйся.

Мы взялись с Владимиром Пыльниковым за руки, что было не моим решением, и неспеша двинули по жаркой булыжной улице вниз. Я и худой высокий мальчик с отвёрткой в руке.

Паренёк крепко сжимал мне пальцы потной ладошкой и периодически повторял:

— Молоковоз-молоковоз.

 

Ближе к лесу дорога горбилась несуразным поворотом, после которого виднелся пологий спуск к реке. И мальчик вёл меня именно туда. Перед тем, как спуститься, Вова остановился и на мгновение задумался:

— Отвёртку купишь.

На крестообразных гранях помянутого инструмента опасно поблескивало солнышко:

— Зачем мне отвёртка?

Володя пристально посмотрел мне в глаза:

— Это не вопрос и не предложение, ветеринар. Это утверждающий тезис. Отвёртку купишь.

В этот летний денёк, крестовая отвёртка вдруг показалась мне действительно нужной. Её наличие конкретно у меня давало некоторые гарантии безопасности.

— Сколько хочешь за неё?

Мальчик задумался:

— Тыщу.

Я даже присвистнул:

— Ого. Немецкая, что ли? Дай глянуть.

— Тыщу давай и гляди себе.

— Странная торговля, однако.

Вова пожал плечами:

— А никто и не торгуется.

Я протянул мальчику купюру и, наконец, заполучил ненужный инструмент. Стало немного спокойнее.

Мальчишка потянул меня к реке:

— Сядем, ветеринар. У тебя, надо думать, вопросов много.

Мы присели на берегу и, нащупав в кармане отвёртку, я всё-таки решил прояснить ситуацию. Взрослый же человек. Как-никак.

— Вов, зачем этот балаган с молоковозом? Ты явно старше своих лет, говоришь и думаешь, как взрослый. К чему прикидываться? Что тут у вас вообще происходит? Меня бабуля ещё на вокзале предупреждала…

— Че Гевара? — Перебил меня мальчик.

— Чего?

— Бабка Че Гевара? Семечками торгует?

— Да.

Вовка улыбнулся:

— Наш человек. Старая школа. Мастер холодной войны, между прочим. Первый рубеж обороны. Ментальный фильтр.

— Кто, — удивился я, — эта странная…

— Не странная, — снова перебил меня Вова, — она сказала тебе ровно то, что ты и должен был услышать, знахарь. И про молоковоз ты зря. Просто не понимаешь пока. Слушай, отвёртку не одолжишь?

Я хмыкнул:

— Мог бы просто тысячу у меня попросить. Без фокуса с отвёрткой.

Вовка взял протянутую мной отвёртку и, опустившись на колени, стал яростно вбивать её в землю по самую рукоять. Смотрелось жутко и зловеще. Мальчик был довольно близко. Поджав ноги, я поинтересовался:

— Что ты делаешь?

Вова ответил, не прерывая процесса:

— А на что похоже? Могу набросать варианты: я зачем-то взрыхливаю землю, возможно, собираюсь посадить сою; голос свыше приказал мне убить Дьявола, но эта тварь прячется глубже; нужны черви для рыбалки, мы же на реке; очень люблю втыкать отвёртки в грунт. Что думаешь?

Мне показалось, что в такой ситуации лучше промолчать. Вова воспринял это как искреннюю заинтересованность и продолжил:

— У нас под деревней находится секретная лаборатория. Там тайное правительство ещё один адронный коллайдер прячет.

— Тайное правительство?

— Масоны, вероятно. Или Орден Рыцарей Солнца. Мало ли. — Кивнул мальчик. — Если глубоко капнуть, в крышу бункера уткнёшься, верно чую. Но отвёрткой нужной глубины не взять. Тут, пожалуй, бур бы подошёл. Я в поле мотыгой пробовал — безрезультатно. В лесу лопатой копал — тоже мимо. Там корневищ множество, их бы пилой или секатором, наверное. Вот думал, у реки попроще будет, земля не такая сухая.

Вова с отвращением посмотрел на бесполезную отвёртку:

— Дрянь инструмент, кстати. У Леопольда. Совсем уж никчёмная штука для моих дел. Гадость прям. Лучше бы напильник взял, он длиннее всё же. — Закончил мальчик и спрятал отвёртку в карман.

Я начал злиться:

— Второй раз отвёртку покупать не буду. Тем более краденную.

Мальчик искренне воздохнул:

— Жаль. А напильник возьмёшь, если что?

Затем презрительно посмотрел на меня и добавил:

— Я верну. Не грабитель какой. Не думай. Мне просто ответы нужны. Понимаешь, свинячий терапевт?

Вова нехотя вернул мне винтовёрт. Мне было жалко тысячу, и я натурально не понимал:

— Нет. Странный высокий подросток похожий на ребёнка. Не понимаю.

— Очень мне знать нужно. Кто я и как вообще здесь оказался. И самое главное — зачем всё это.

 

На том, пока, и порешили.

 

nane

 

Подойдя к конторе, мы услышали шумный гул голосов. Я взялся за ручку двери, но Володя меня остановил:

— Тук-тук, ветеринар. Тук-тук.

Я постучал. Голос Председателя знакомо крикнул: пароль!

И в конторе стало тихо.

Вовка дёрнул меня за руку:

— У тебя есть все необходимые данные для решения этой смарт-задачи, дядя. Не буксуй. Каждая секунда, каждое услышанное тобой слово имеет и свою роль, и обязательный смысл. Подумай.

Меня осенило. И, приоткрыв дверь, я крикнул:

— Молоковоз-молоковоз.

Народ оживился:

— Заходи, кто бы ни был.

— Он первый пришлый, кто пароль назвал.

— Сексот, верно вам говорю. Шпион-паскуда.

— Стреляйте!

— Ещё и хам. Странными нас вчера назвал.

— Стреляйте!

— В карты играет, как Бог.

— Отвёртку украл. Загадочный человек.

— Стреляйте!

В конторе было человек пятнадцать. Некоторых я уже встречал. Я зашёл и оставил дверь открытой, но Вова что-то не спешил заходить.

Председатель был явно чем-то рассержен:

— Дверь бы прикрыл ветеринар. Сквозит. Ты откуда пароль узнал? Следил за нами? Бодрствовал в ночи?

Народ ждал ответа и был настроен серьёзно:

— Отвечай вразумительно!

— Уши грел, поди?

— Поразнюхивал наветов?

— Понавёл напраслины?

— Клеветой помазал губы?

— Предательство с малого начинается.

— Гниль человек.

— Обуза.

— Накипь.

— Тля.

Председатель поддерживал всех активными кивками:

— Мерзкая, откровенно паразитирующая личность. Вот прям противно даже. Фу совсем. И ведь только приехал, а столько всего наворотил. А ещё заикается непостоянно. Как такому скотину доверять?

Не понимая, за что на меня накинулись, я попытался защищаться:

— Да ничего я не наворотил. Мне пароль Вова Пыльников подсказал, внук Степана. Он вместе со мной в контору шёл. Видать, убежал куда-то.

Ко мне подошёл Степан:

— Ну, положим, не убежал, а съебнул. Для него такое вообще в порядке вещей. Только не внук он мне, да и я не Степан.

Я начал заводиться:

— Так вы же сами так вчера представились. Вы Степан. Это ваш местный олигарх Леопольд. И отвёртку я не крал. Я её для вас у Вовы за тысячу выкупил. Вот, возьмите.

Бабка, которой я тащил вчера коромысло, осуждающе покачала головой:

— Меркантильное ничтожество. Крохобор. На ребёнка всё свалил. Гиена. Падальщик. Лизоблюд. А ещё сирота. Тьфу!

Председатель немного снизил градус общего негатива:

— Ты ветеринар, особь малоопытная. Решения принимаешь поспешно, без оглядки на очевидные факты. Первая ошибка индивида, столкнувшегося со странностями — полное их отрицание. Вторая ошибка — безусловное принятие таковых. Когда подсознание транслирует аномалию как нечто само собой разумеющееся. Ну, сам подумай, с чего бы мне, например, постоянно хлестать олифу, а?

Сказав это, председатель вздохнул и, достав из сейфа знакомую мне бутыль, щедро плеснул в стакан и залпом осушил:

— Вот видишь, что происходит? Это нормально, по-твоему?

Народ в конторе печально качал головами:

— Вот ведь страдает человек.

— Красиво потребляет собака.

— С достоинством отраву принимает агнец.

— Упёртый. Характерный чиновник. Не нынешним чета.

— Стоик!

— Со стажем человек. Идейный.

Председатель душевно отрыгнул и, видя моё недоумение, улыбнулся:

— А сам ты лучше, что ли? Не ты ли вчера плескал анисовую жижу в лица людей, которых впервые в жизни видел? А про охоту кабанячью какую дичь на серьёзных щах задвигал, помнишь?

— Так я же думал, правила такие. Да и игра мне в целом понравилась. Освежающая в жаркий день.

Сидящий в углу Леопольд ободряюще кивнул:

— Вот это правильный подход. Это суть: качественная адаптация опытной особи в аномальной атмосфере частного бытия. Персональная меланхолия респондента в хаосе существующей парадигмы. Попытка смириться с вакханалией происходящего через интуитивное и последовательное принятие таковой. Обособленная трансформация психофизической константы с учётом постоянно меняющихся данных. Вызревшая очевидность на фоне абсурдного абсолюта. Инъекция в ум. Приторность повседневности…

Народ всполошился:

— Началось.

— Опять сволоту закоротило!

— Сколько можно!

— Вот же сука!

— Сегодня что-то рано начал.

— Берегите хлопок!

— Ловите гада!

Люди повскакивали и мигом выбежали из конторы. Причём делали они это всё как-то буднично, привычно, что ли. В конторе остались только я, Председатель и Лжестепан. Мне стало казаться, что я начал понимать происходящее:

— Опять Гриша?

Председатель вздохнул и снова посмотрел на бутыль:

— Трудно не догадаться.

— Я по олифе понял. Как только вы выпили…

— Не-не-не-не-не, — замахал руками Председатель, — сейчас это сугубо мой личный выбор. Привычка. Олифа у нас необыкновенная. Мёд, а не олифа. Алкидные смолы здесь особенно хороши. Аж сердце замирает.

Лжестепан придвинул табурет поближе ко мне:

— А я, знаешь ли, Фёдор. От рождения.

— Правда?

— Да. По крайней мере, сегодня.

Пользуясь случаем, я решил проверить некоторую информацию:

— Скажите, Фёдор, а что, под деревней правда лаборатория какая-то?

Сегодняшний Фёдор улыбнулся:

— Это тебе Вовка наговорил? Так ты близко к уму его речи не привинчивай. Из всех нас он совершенно вымышленный персонаж. Это все знают. Только Вовка не верит. И слышать ничего не хочет. Вот и ищет объяснение своему странному виду и существованию. Горемычный. Жаль пацана. Да ты спрашивай, ветеринар. Спрашивай.

У меня сложилось ощущение, что чем больше я узнаю, тем только сложнее и хуже всё становится:

— Скажите, уважаемые, откуда в Липецкой области хлопок? Так ведь не бывает. Он тут не растёт. Это противоприродно. Причём он у вас тут двух видов произрастает. Древовидный, он же индокитайский. И Перуанский, он же барбадосский. Продолжительность периода роста — порядка 180–220 дней без заморозков, в зависимости от сорта. Я бы очень хотел встретиться с вашим агрономом.

Фёдор глянул на председателя и засмеялся:

— Ты так ничего и не понял, ветеринар. Нам всем тоже очень интересно, откуда у нас хлопок появился. Хотя мы исторически уже лет двести тут картошку сажаем.

Председатель икнул, прикрыв рот рукой, и снова наполнил стакан:

— А я с него за олифу спросить хочу, как с гада. Почему не пиво?

— Погодите, — в моей голове начал складываться лёгкий контур повсеместно происходящего, — так Гриша Искромётный и есть ваш агроном?

— Ну, наконец-то, ветеринар. Дошло? — Похлопал меня по плечу Фёдор. — И вот прямо сейчас его конкретно коротит. Так что ты не серчай, если я тебе вдруг в карман нассу или в ухо плюну. Да и вообще. Мы эту падлюку никак поймать не можем. Видать, со связями человек. Опытный. Тёртый. Матёрый. А тебя он, похоже, ценит. Ты только вёдра на коромысле потаскал, да в картишки с нами перебросился. Родственник твой? А ты ведь мамой клялся, что сирота.

При этих словах Председатель достал маузер и хмуро на меня посмотрел.

Я молитвенно сложил руки на груди:

— Нет-нет. Что вы.

— Побожись. — Грозно потребовал Председатель, и взвёл курок.

— Сукой буду. — Гордо ответил я и залпом выпил стакан олифы.

 

Окончание следует.