Искомый код
— ...Какой ещё мем? — побагровел директор
— Мемагент, Виктор Геннадич — поправил я. — То есть, от мемов, конечно, тоже мозги разжижаются, но постепенно. А от этой ерунды — моментально. Это ещё Кандинский рассуждал, как сочетание цветов и линий влияет на...
— Короче, Склифосовский, — насупился он. —Ты мне чётко объясни, как эта дрянь работает. Без болтологии.
Перед нами, капая слюной на пол, сидел Чижов, менеджер по качеству. Сбитые в кучку глаза уткнулись в экран компьютера, руки безвольно обвисли, спина согнута.
Директор осторожно опрокинул монитор экраном вниз, стараясь не смотреть на картинку. Пощёлкал пальцами перед носом бедолаги. Ноль реакции. Чижов впал в полнейший кататонический ступор. Уже третий за день в компании.
Хорошо, на первый случай успели среагировать. Хоть какое-то преимущество у этой тотальной слежки в опен-спейсах. Когда инженер-проектировщик Рябышев сказал коллеге Василенко перед обедом, что проверит почту, и тут же замер, скосив глаза к переносице, тот испугался и побежал приводить его в чувство. А потом пол-офиса видело, как Василенко зацепил взглядом экран и тоже рухнул мешком на пол.
Сложили дважды два. В разработке лекарств не дураки работают — кое-какую научную литературу о нейрофизиологии народ читал. Комп отключили, вызвали скорую, полицию и меня — спеца по информационной безопасности. Пока разбирались, при чём тут вообще я, такая же дрянь произошла с Чижовым. Тут уже директор появился на пороге.
Я вздохнул, потёр висок и заговорил, стараясь донести мысль чётко и ясно:
— Кхм, если коротко... Мемагент — способ воздействия на мозг через визуальные сигналы. Видим картинку с определённым сочетанием цветов и форм, мозг её обрабатывает и извлекает, м-м-м, зашифрованную информацию. Как это, помните, у Пелевина в книжке: в рекламе прокладка наползает на экран, вызывая у мужчин подсознательную ассоциацию...
Виктор Геннадьевич поднял на меня усталый тяжёлый взгляд. Этим бы взглядом сваи вколачивать.
— ...и, в общем, привязывая мужское население к просмотру телевизора, — смял я остаток речи. — Или стереокартинки — играли в детстве в такие?
— Допустим.
— Там другой принцип, но общая суть похожа — информация зашифрована в сочетании визуальных элементов. Вот эта вот дрянь, — я указал на опрокинутый монитор и выдернул шнур, — каким-то образом выжигает людям мозги. Увидев присланную по почте картинку, они впадают в прострацию и становятся овощами.
— И мы не можем узнать, что это за картинка...
— Никак.
— Ни заглянуть туда, ни скопировать...
— Я мог бы предложить сфоткать или отзеркалить, но... не уверен, что это сработает.
— Значит, у нас в офисе завёлся мем... мемо-террорист, которого мы не можем поймать, потому что не можем даже заглянуть в эти мониторы?
— Точно.
— И он может прислать такое письмо любому из нас?
— Именно.
— Ясно. С этого момента — не открывать письма с посторонних адресов.
— А если он из компании?
— Надо подумать...
Директор думал недолго. Заставил меня оповестить всех рассылкой с пометкой «срочно-важно-открыть-прям-щас!!!». Для верности ещё и объявить по громкой связи. Решение нашли довольно простое и будто бы рабочее.
Чем выше технологии, тем ниже методы борьбы с ними. Я вспомнил, как разбежалась молва о нейросетях, моделирующих форму ключа по звуку, с каким он входит в замочную скважину. Пока толпа паниковала и неслась страховать имущество, умные люди ехидно вкручивали в двери щеколды.
Нашим решением стали бумажные записи. Прежде, чем открывать любое электронное письмо, нужно было записать от руки разборчиво адрес отправителя, тему и слова на превью. Я разослал инструкции, объявил по громкой — теперь, кажется, всё. А если кто чего не слышал, так сарафанное радио доделает дело.
Пришлось смириться с тем, что мы кем-то пожертвуем, прежде чем нападём на след. Так и вышло. К концу дня задеревенел один джуниор из ай-ти отдела. Последней записью было: «дайджест компании».
— Какого чёрта? — нахмурился директор, увидев молодого парня с перекошенным лицом.
Мы долго мялись перед экраном с картинкой-убийцей, стоя по другую сторону от монитора, и глядели на запись. Дайджест? Та ежедневная раскрашенная сводка новостей, которую строчат невесть зачем никому не нужные манагеры?
В конце концов до меня кое-то дошло. Смутная догадка затрепетала в мозгу. Задержав дыхание, я шагнул к телу и развернулся, глядя в монитор. Там действительно была открыта ежедневная рассылка новостей с бело-синими узорчиками.
— Действительно, Виктор Геннадьевич. Загляните.
Директор опасливо подошёл и медленно, с усилием повернул голову, глядя искоса. После краткой паузы он пробормотал:
— Хм... И как это так? Я эту ерунду сегодня перед обедом смотрел...
— Я тоже. Значит, мы с вами не то искали. Мы думали, что отдельным людям присылают смертельный файл... Я сам сломал голову, пытаясь понять, зачем сжигать мозги двум проектировщикам и менеджеру по качеству, а теперь ещё и рядовому айтишнику...
— И зачем?
— Да ни зачем! Предпосылка изначально неправильная! Этот мемагент — не оружие, это...
— Что вы несёте?!
— Мне нужно в кабинет!
— Стоять! — директор схватил меня за руку. — Панов, сейчас же объясните. И оповестите остальных.
— Боюсь, оповещение не поможет... Запретим открывать почту до завтра... А там я со всем разберусь...
— Ну?
Виктор Геннадьевич выжидающе смотрел на меня. Под кустистыми бровями глаза — как два стальных пресса. Я вздохнул и выложил ему всё, что я понял и о чём догадался. И заодно, что собирался предпринять.
— Ладно, — поморщился директор. — Жду завтра новости.
Тут ему позвонили и сообщили, что одна из научных сотрудниц отдела доклинических исследований зависла на рабочем месте. Последней записью был...
— Дайджест, знаю! — гаркнул Геннадич, кинув в меня взгляд, способный пришпорить лошадь.
Я кинулся в свой кабинет и стал яростно превышать полномочия. Начал с малого. Связался с начальником отдела дайджестов и спросил, кто писал тот раздел сегодняшнего выпуска. Записав данные некоего Воронина, я прилепил стикер к столешницее. Он обождёт.
А дальше началась грязь.
Я взломал почту всех пострадавших, их корпоративные аккаунты, запросил характеристики из отдела кадров, стал серфить истории запросов...
Хорошо в эпоху кибератак и строжайшей коммерческой тайны быть начальником отдела инфобезопасности крупной фармкомпании... До сего дня, правда, я этим не пользовался. Знал, что могу вскрыть даже личный комп директора, но — зачем оно мне надо?
Ничего не нашлось... Евстафьева из доклиники разведена, ребёнок у мужа... Инженеры: один холост, другой женат... не то... Возраст — разный. Место рождения... образование... родственники... у Рябышева штраф за опоздание, у Чижова второй брак, у Евстафьевой ненормированный график...
Ничего. Я так и не понял, почему мемагент подействовал именно на них. М-да, не всё можно проследить через активность на рабочем компьютере. Вот если получить доступ к домашним...
Однако, главным было не это. Проверку я устроил, скорее чтобы потянуть время. Прошёл час с конца рабочего дня, остались лишь самые злостные трудоголики — и я.
Глянем...
Ага, был активен сорок четыре минуты назад, сейчас небось едет в метро и дремлет. Давай, Воронин, контент-менеджер, так тебя перетак, вскрывай свои секреты.
Не прошло и пятнадцати минут, как я нашёл то, что искал. С чего бы контент-менеджеру переписываться с ведущим нейрофизиологом из отдела клинических испытаний? Вот и мне интересно.
«Виталий, я нашёл искомый код.
Высылаю изображение, подогнал под цветовую гамму компании. Проверено в клинике — работает. Всё чисто, наши решили, что побочный продукт препарата. Я тебя поддерживаю!»
Искомый код... Значит, мемагент этот. И зачем это всё было? Я зарылся в историю переписки. Мало-помалу картина стала проясняться.
Ну конечно же. Психопаты.
Садисты из доклиники и клиники, халатные манагеры по качеству; руководители отделов, задним числом подмахивающие фальшивые заключения; химики, ворующие реактивы для личных нужд и вообще, черт его дери, личного наркобизнеса. Естественно, когда такая толпа начинает творить беспредел, играя с жизнями больных, становится не до шуток.
Особенно когда твоя мать становится жертвой некачественного препарата.
Суд купили, Воронину выдали подачку-компенсацию. Он всю её потратил на спонсирование друга-нейрофизиолога... И тот провёл исследование.
Я скользил взглядом по письмам доктора и холодел от восторга и ужаса:
«...Активируются зрительные нейроны в миндалевидном теле, отвечающем за эмоции... такие сигналы нормальная миндалина не воспринимает... воздействует на психопатов... Набор визуальных сигналов, раздражающих... ага... способен вызвать цепную реакцию всех отделов мозга с нарушением... привести к каталепсии».
Вот оно, интересное.
«...Неспособность к эмпатии — вот, что делает человека опасным. Он режет котёнка из интереса, не представляя себе его боль. Крадёт миллионы, не думая о чужих жизнях. Идёт по головам ради собственного благополучия... Его миндалевидное тело работает неправильно, ему чужды эмоции».
Я услышал, как открывается дверь за моей спиной. Значит, он оказался умнее.
— А ты сам-то не по головам идёшь, Воронин? — спросил я, не оборачиваясь.
— Н-нет, — донёсся с порога дрожащий голос. — Это п-просто сп-праведливость.
— Ну, как знаешь. Хотя, я бы лучше подумал, как их вылечить. Понимаешь, ты бы так доказал, что ты лучше...
— Н-не учи меня!
Послышался тихий стрекот канцелярского ножа. Я усмехнулся, разворачиваясь в кресле. Встал и подошёл к юноше, поднявшему руку с тонкой железкой.
— Не буду. Опусти эту штуку, Виталий. Я не сдам тебя. Ты всё сделал правильно.
— Ч-что?..
— Правильно, говорю. Поддерживаю тебя. А теперь дай пройти. Вопрос решен, я устал и хочу домой, к жене.
Он всё стоял в дверях, не опуская ножик, только стрелял туда-сюда глазами и дрожал. Я потрепал его по плечу.
— Тихо, тихо. Ты всё равно меня не сможешь зарезать.
— Эт-то ещё почему? — уронил он, несмело сдвигаясь.
— Ты мог сделать это сразу. Но главное... Если бы ты действительно мог, то ещё вчера сидел бы перед своим монитором, пуская слюни. Так что бывай. Мы что-нибудь придумаем.
Я зашагал в сторону лифта. Сквозь мои шаги послышался сначала грохот упавшего на пол ножика, а потом тихие всхлипы.
=====
Читать автора больше:
Telegram: https://t.me/sordo_cave
VK: https://vk.com/sordo_cave
AuthorToday: https://author.today/u/a_sordo