Постоянство предчувствия

Диалог был так себе. Из серии «разговор кого-то за спиной» в трамвае. Но, это если не вникать в суть шума. Под монотонным незначительным междустрочием отчуждённого бормотания явно что-то царапало, ощущались острые грани подводных коряг.

— Короче, баш на баш. 
— В смысле? 
— Ну, ты мне, я тебе. 
— Не поняла, что я тебе? Мы вообще так не договаривались.
— А мы с тобой и не договаривались никак. Мне вообще плевать, если честно. — Дальше визг колёс по рельсам срезал часть предложения — ... год. Это много, согласись. Взамен сущую мелочь. 
— Я представляю эту мелочь. И что же?... — И снова осень путает карты, размешивая голоса и взбалтывая в салоне железного «утюга» капучино из звуков. На поворотах все согласно наклоняют головы набок и трамвай послушно следует коллективному намерению своих жертв — влево, вправо, лёгкий поклон при торможении. 
— ... Нет. 
— А что ты теряешь? Заметь, я предлагаю только один раз, здесь и сейчас. 

Иногда реальность так похожа на радио. А радио так похоже на сон. Сейчас мы вместе смотрим сон, в котором я кручу руль диковинного пепелаца, а вы сидите сзади, смотрите по сторонам и слушаете моё радио. Я мусолю шкалу настроек и вместо волн FM посреди оглушительного вакуума, будто из пробитого пузыря молчания, журчит диалог, из ниоткуда, в никуда, ничей, ни с кем: 

— Послушай, я предлагаю реальные вещи. За каждый год ты отдаешь что-то... какую-то мелочь, безделушку. Да ты ходишь сто раз в день мимо этого, не замечая. Например, фото какое-нибудь. Да что там, любимая чашка, подарок, грамота за успехи, я не знаю, любимое платье, одно из многих. У тебя же их куча. Да мало ли. Кросовки «Асикс», может надо кому. Ну, фигню какую-то. И что получаешь взамен? Год! Лишний год жизни. Оцени оксюморон — «лишний год жизни». Да? Как у жизни может быть лишним один год? Какие расточительные безумцы! Кстати, чуть не забыл, — хахаха, о, как я жгу сегодня! — обменянные вещи будут исчезать из твоей жизни вместе с воспоминаниями. Чушь, скажи? Я тоже так думаю. Ну вот, пропали, к примеру, у тебя вязанные носки, которые ты хранила с детства, память о бабушке. Их, якобы, положил под ёлочку дед Мороз, когда тебе было семь лет. Первый класс. И что? Пропали, и как не было. Ты чувствуешь, что они у тебя были? Да правда, что ли? Зачем? Что от них тебе? Зачем эти слёзы, этот комок в горле? Ты легка, воздушна, без памяти, без якорей. Или полароидное фото, где папа, ещё молодой, загорелый, красивый, держит тебя на руках, у тебя мальчуковая стрижка, чуб, ты кривишься на солнце, на заднем фоне неестественно синее море, человеческие тюлени на красном от жары песке. Ты правда хочешь меня убедить, что помнишь этот момент? Лицо фотографа? Это в три-то годика? Не делай такие глаза, ничего ты не помнишь. Тебе это фото до лампочки, согласись. Отдавай мне и лови лишний год в копилочку.

—Так ты торгуешь временем? Афигеть наглость... Нет, даже не так, предчувствием времени. Ведь то, что ты дашь за дорогие мне вещи, это медное золото, фальшивка. Ты хочешь продать мне вечность в аду? В первом ряду, в партере? Там, где потеплее, да? За мои же бабки? 
— Но ведь вы сами торгуете всем, чем можно. Телом, лицом, душой. Мечтами. Иллюзиями, воздухом. Полюбуйся, какая иезуитская издёвка в бытующем у вас выражении «заниматься любовью». Сам я бы до такого не доехал на всех своих скоростях. Любовь, вы продаёте и покупаете любовь. Ты понимаешь вообще, о чём речь? Вы дошли до того, что поверили, будто любовь можно купить. За деньги. Приматы, ещё вчера вычёсывавшие друг у друга блох на загривке —сегодня вы торгуете любовью?! Знаешь, иногда меня клинит, глядя на то, как вы отбираете мой хлеб. Некоторых из вас я даже в ад не могу принять без рекомендательного письма или объяснительной. Трахаться скопом, как свиньи, свально и называть это «ménage à trois». Трахать детей? Трахать и жрать друг друга? И всё это под соусом любви. Подожди, мне что-то аж поплохело... Окей, так почему я не могу торговать временем? Тем более, это моя прерогатива. Не буду сейчас вкручивать тебе в уши, что люблю тебя. Нет, моя стихия ненависть. Чистая. Это нормально, не бойся. У нас сейчас деловые отношения, сделка. Ты мне, я тебе. Баш на баш. 

— Странный у нас разговор выходит... Но, знаешь, раз ты так стараешься, значит, у меня есть то, чего у тебя нет. И это тебе очень нужно. А сам взять не можешь, да? Вон как ужом вьёшься. Мои фотки, мои безделушки... Любовь, вот что тебя жжет. Огнём. Скупаешь её? Да? Как макулатуру, за гроши. Предчувствие. Перед чувством. Вместо чувства. За мою любовь, за всё что мне дорого, — суррогат, предчувствие вечности? Без памяти? Скажи, и много находится лохов на этот развод?
— Ты удивишься. Посмотри, у меня за спиной очередь. Где-то там много и твоих знакомых. Видишь, в каком нетерпении они все торопятся жить, жить долго, со вкусом. Без вкуса, здоровенькими — веганят. Прикрываются спасением планеты. Разумеется врут. Хотят не помнить вчерашнее, все это проблемы, грехи, муки так называемой «совести». Я покупаю по-разному. Иногда добром, а иногда вот так. Ну что?! Перехватило глотку? Не кряхти, закричать не сможешь. Мои руки вот они, никто не видит, никто не поможет. Я сейчас задушу тебя, а вскрытие покажет, что оторвался тромб. Ну что, что отдашь за глоток воздуха? А если я сделаю так с тем, кто тебе дорог больше жизни? Ты отдашь всё, мы оба это знаем. Ладно, хорош трепыхаться, давай подписывай. Да какая кровь, не беси меня. Где вы набираетесь этой пошлости, кровососы? Мы же с тобой не бабопрозу пишем. И не в кино сидим. Вот тебе нормальный перьевой Parker, а вот протоко...

И снова рыжая курва осень вырывает из рук шкалу настройки, в наш радио-текст врываются посторонние звуки, то ли реклама, то ли вездесущий космос, и трамвай с загадочными незнакомцами, лиц которых я так и не увидела, навсегда уносит за очередной горизонт событий. И сколько бы сейчас не просилось на язык навязчивое moralite, я оставляю его за бортом своего воображаемого пепелаца. Пусть, пусть улетает трамвай, я не имею желания и сил судить, осуждать или коментировать, что там у них и как. Со своим бы разобраться. 
Хотя, они там кажется, что-то о предчувствии?

На это и я имею пару слов — моё шоу и мой прямой эфир. 
Я тоже предчувствую. 
Эй ты, тот, который хватает людей за горло, слышишь? — я предчувствую, я тоже полна этим до краёв, но я декодирую тот гнилой бесконечный армагеддон, что льётся на меня изо всех щелей, чем ты пичкаешь нас до отвала изо дня в день. 
Я перепрошиваю предчувствия. И вижу то, что хочу, а если хочу, то так и будет.

Я вижу любовь — да, в одном ты прав, её нельзя купить. Солнечный день, чистое небо без примеси угрозы, твёрдая земля под ногами, руки и тепло родных вокруг меня, их улыбки, их радость. Моё предчувствие перетекает в знание — так будет всегда. Не время топливо звёзд, а любовь. Да, вот такие маленькие букашки на какой-то голубой планете, а творят такие чудеса. Наша любовь сжигает любую тень и мне совсем не нужна твоя вечность. Я легко отдам её за маленькое фото своих любимых людей, за память о них, за предчувствие счастья.

— Ну, тогда выпьем же за любовь!