Африка му́ра-му́ра: подборка любимых песенок и музыкантов

Африка — колыбель человечества. Темнокожие, несомненно, превосходят нас в баскетболе и беге на сто метров. Ещё в сексе, как утверждала та самая Лариса из соседней общаги, и все знали, что она разбирается в вопросе.

В музыке африканцы неподражаемы. Первобытная мощь, пластика, жаркое солнце. Эротика в конце концов. И ночное небо, полное звёзд. Такое небо не увидишь в мегаполисе.

Нынешние официальные хит-парады тамошних музыкантов — полный отстой. Абсолютно прозападный хип-хоп и прочая фигня.

Поделюсь замечательными и самобытными песенками, которые мне по душе.

Аие амвана. Замечательная вещица, хоть и не совсем натуральная. Красиво, ярко — но душа остаётся где-то далеко, в джунглях, а на сцене тщательно упакованный пост-колониальный мираж.

Наверное, первый коммерческий успех темнокожих музыкантов в белой Европе, ещё пару десятилетий назад нещадно грабившей и уничтожавшей африканцев.

В 1975 году пластинка была записана в Бельгии группой c незамысловатым названием Black Blood. Продюсеры, то есть бенефициары — разумеется, белые господа в пробковых бейсболках.

Выскажу гипотезу. Фрэнк Фариан не мог не заметить этого шедевра, и свой гениальный проект Boney M, возможно, создал под его влиянием — та же яркость, заразительный ритм и лёгкая экзотика, упакованные для европейской публики. Разница лишь в том, что у Black Blood ещё угадывается дух африканских шаманов.

На видео складывается впечатление, что партию а-и-е амвана на языке суахили поёт девчонка в сарафане без лифчика; на самом деле она просто открывает рот, а высокие ноты берёт паренёк с бас-гитарой.

Seven Seconds. Ещё один культовый хит от культовых в некоторой степени исполнителей.

Не та Seven Seconds, которую изящно в сложном размере 5/4 пел Стинг. А та, что сочинил Youssou N’Dour и исполнил в дуэте с восхитительной и безбашенной Neneh Cherry.

Последней, правда, наскучило в рамках поп-музыки, и она ринулась в авангардный джаз. Понеслась звезда по кочкам. Однажды благодаря местным энтузиастам и мне посчастливилось её лицезреть в нашем провинциальном городке — выступала в компании с такими же безбашенными барабанщиком и тромбонистом. Кажется, все остальные инструменты заменял волшебный голос Нене, негритянки со шведской пропиской.

Youssou N’Dour родился в Дакаре. Он — сенегальский певец и барабанщик, один из самых влиятельных артистов Африки, а с 2012 по 2013 год занимал пост в кабмине своей страны. Помните отечественный поп-проект «Премьер-министр»? Совсем не то.

N’Dour поёт преимущественно на волоф, языке своего народа, и его музыка сочетает африканские ритмы с современными мировыми стилями, оставаясь при этом узнаваемой и живой.

Хотел поначалу не размещать «Севен секонд», слишком уж она общеизвестная. Ну а с другой стороны, вдруг кто-то подзабыл или вообще проскочил мимо? Пусть будет.

Одной песенки, причём самой любимой, увы, здесь не хватает. В восемьдесят девятом (принято говорить «далёком» — но это ерунда, потому что было мгновение назад) паренёк с незамысловатым именем Фенунириана Равилужауна давал мне послушать сборник африканской музыки, и я просто влюбился. Не в Фефе, конечно, а в то, что зазвучало на его кассете. Заветную песенку найти никак не получается, потому что не знаю ни названия, ни солиста. Помню только первые три буквы припева и неизгладимое впечатление.

А страсть к мелодиям и ритмам чёрного континента осталась навсегда.

Продолжим. Юссу Н’Дур заслуживает второго видеофрагмента. Как-никак, практикующий министр культуры. Вот этот пацанчик с раёна в залихватской фуражке.

Fatoumata Diawara — певица, актриса, гитаристка, автор песен и, наконец, просто красавица. Она из Мали; одна из самых ярких фигур континента.

Её песня Bonya — мягкий грув, завораживающий вокал на языке бамбара и ощущение свободы, которое медленно, но верно уносит слушателя. Африканские корни, современный ритм, сумасшедшая энергетика и офигенный барабанщик. 

Концерты — это просто праздник какой-то. Или магия. Или и то и другое.

Амаду и Мариам вошли в моё музыкальное поле в 2010 году, на церемонии открытия чемпионата мира по футболу в ЮАР. Обожаю живой звук: вот где музыканты раскрываются по-настоящему.

Амаду Багайоко и Мариам Думбия из Мали — волшебные. Первозданные ритмы, простой и честный рок, тёплая плотная гитара и глубокие эмоции, не требующее перевода. Их музыка не давит экзотикой и не заигрывает с публикой — она просто живёт и пульсирует.

Поют на французском и на бамбара. Помните Волшебника Изумрудного города? «Бамбара-чуфара, скорики-морики»... Это оно.

Продолжаем прикасаться к сермяжной, посконной и кондовой Африке.

Белый негр Салиф Кейта несколько десятилетий оставался звездой первой величины для африканцев. На каком языке он поёт — бому или кита-манинкакан — не возьмусь утверждать, постоянно их путаю.

Ах да, белый он не потому, что обесцвеченный, как некоторые, а потому что альбинос. Но на этом чудеса не заканчиваются.

Салиф Кейта — не просто голос, а целая эпоха, притягивающая людей и сцены: он пел с самыми разными музыкальными авторитетами, в том числе в джазовых коллаборациях, и его музыка звучала на крупнейших фестивалях. Его тексты и мелодии — смесь традиций и современного афро-попа, с ритмами, которые будто бы выросли из самой земли. И сила корней, и свобода полёта.

На той самой кассете 1989 года в том числе была именно эта песенка. Кассету я гонял круг за кругом на простеньком магнитофоне «Весна», который собирали в Запорожье. Там же на ридиорынке мы с друзьями по случаю и приобрели это изделие. Работяги с завода выносили в карманах отдельные компоненты, выменивали друг у друга недостающие детали, сами дома собирали до кучи и толкали на базаре. И им хорошо, и нам дефицит без очереди.

Tinariwen — песчаная буря и гитарный вихрь прямо из сердца Сахары.

Туареги поют между боями, а стреляют между песнями. И на привале справа уложены автоматы Калашникова, слева пирамидкой стратокастеры. Немного преувеличиваю, но там, где кочуют туареги, постоянно какие-то непонятные межплеменные войны и распри в угоду соросам-ротшильдам и прочим «демократическим» элитам.

Музыка туарегов — это протест, память и отдушина. Гитарные рифы Tinariwen текут, как горячий песок, голоса звучат мрачно и торжественно, а песня становится оружием и утешением одновременно.

Язык у них берберский, с виду на арабский похож.

Однажды с открытыми окнами автомобиля проезжал под эту песенку мимо областной синагоги. На ступеньках тамошние бородачи в панике крестились.

Нигериец Fela Kuti очень крут. Приджазованный, свободный, он превращал живые концерты в феерию с двумя дюжинами музыкантов.

На сцене всегда кипела энергия: духовые, ударные, гитары, хор и сам Fela, у которого вечно во рту либо саксофон, либо сигарета.

Фела Кути был не просто музыкантом, а настоящей иконой протеста: открыто критиковал правительство Нигерии, устраивал концерты с политическими посланиями, и за это не раз подвергался нападениям, арестам и обыскам. Его дом стал известен как «Крепость Афробита» — центр музыки, свободы и бунтарства. В том числе музыкального.

Régis Gizavo, популярный малагасийский гитарист и аккордеонист. Разве не хорош?

Вырос на Мадагаскаре в семье музыкантов и с детства был окружён традиционной музыкой своего региона, где аккордеон занимает важное место в обрядах и праздниках. Был одним из самых узнаваемых представителей малагасийской музыки на международной сцене.

В 1990 году Régis Gizavo выиграл престижную премию Radio France Internationale, после чего перебрался в Европу и начал активно сотрудничать с музыкантами разного уровня.

Язык песен у Gizavo варьировался в пределах его культурного контекста — в том числе на родном малагасийском.

Кода.

Не поверите — нашёл! Нашёл свою любимую песенку, пока писал статью. ИИ помог: по размытому описанию и слову ке-ке-ке. Которое оказалось йе-ке-ке.

Погружаемся в магию Западной Африки с легендарным (по крайней мере для меня) шедевром в исполнении Mory Kanté. Творение это впоследствии не раз подвергалось всяческим ремиксам, что говорит о широкой в узких кругах популярности.

Мори Канте, гвинейский мастер афро-попа, выпустил мой любимый хит в 1987 году. Песня поётся на языке мандинка (гусары, молчать!), а незабываемый припев с женским бек-вокалом буквально цепляет с первой ноты. Ноги сами в пляс идут.

Возможно, мой восторг покажется преувеличенным... Но моя разлука с этой песенкой длилась тридцать пять лет — с тех пор, как мне было девятнадцать, и жизнь казалась радостной и бесконечной.

Может быть, это просто #ностальгия