Договор
Степа опустил нос в шарф. Б-р-р. Холодно же! Он почувствовал, как по шее потекла противная холодная капля. Нога ступила в лужу и носок мигом намок. Третий месяц в Питере, а все ему никак не привыкнуть! Кажется, что небо с каждым месяцем становится все ниже и скоро шлепнется на мостовую. И что там за этими темными облаками? Наверняка еще один слоистый пирог туч. Где же этот дом-то? Третья подворотня. Все в как объявлении написано! Табличек нет совсем на домах! Черт, надо звонить, а то он так тут час проплутает.
— Алло! Добрый день! Я по объявлению, насчет компа, мы с Вами договаривались встретиться. Несколько кругов уже сделал возле дома, что-то никак подъезда не найти Вашего. Да, повернул. Да, налево три раза. А-а! Спасибо, дверь вижу. Ага! Черная. Открывайте, я подошел.
Батюшки мои, ну и красотка! Степан замешкался на пороге:
— Добрый день! Это Вы комп игровой продаете? — Огромные зеленоватые зрачки будто застыли на миг, но, мелькнув рыжими крапинками, ожили и неожиданно низкий голос хозяйки дома произнес:
— Да, я! Давно Вас ждем, проходите. Можете не разуваться. — Он пошел за девушкой. Полумрак прихожей скрывал тяжелые барельефы. Кабаньи головы что ли? Или лосиные? Под ногами что-то прошуршало. Кошка? Да, нет, хвост какой-то длинный. Да как-то и сыро как-то здесь. Он передернул плечами. Вдалеке, в комнатах послышался смех. Запахло клюквенным киселем и дымом, во рту застряла горечь, Степан закашлялся.
— Проходите в гостиную! — Его практически втолкнули в яркую комнату.
— Ну, здравствуй, дружок! Влада, что-то ты долго вела сегодня гостя! — Степан огляделся.
За круглым столом сидело пять женщин. Да, что там женщин! Их смело можно было бы назвать старухами. Жилистые, сморщенные старухи с глубокими бороздами на лице. Такие морщины он видел разве, что у своей прабабушки, в деревне, лет пятнадцать назад, когда родители отвозили его на целое лето, в «экологически чистое место», к бабушке, у которой еще была жива и ее мама, Степкина прабабушка. Была она уже давно лежачая, но сохранила ясность ума, и, часто, рассказывала Степке про то как «под немцами» жили и про колхоз, про травы какие-то и про свечение на болотах. Степку рассказы интересовали мало, но делать в деревне было нечего, и волею-неволею, он частенько сидел возле прабабушки. Сидел и смотрел на ее руки, с взбухшими черно-синими венами, в каких- то странных узлах, похожих на шестерки и на ее лицо. Глубокие морщины шли четким крестом по обеим ее щекам. «Будешь ты, Степан, пан, пан»- начинала она свои разговоры. Лица этих старух были как раз такими, как у прабабки, с крестами-морщинами во все щеки. Степан отряхнулся. Да что это с ним? Прабабушки давно уже нет, а он стоит перед какими-то странными тетками, в непонятых коричневых балахонах и вспоминает детство.
— Что же ты нам скажешь, соколик? — Степа почувствовал, как помимо воли, рот открылся и в ушах хрипло загремело:
— Помню, Ведьмино Семя!
За столом задребезжали смехом беззубые старушечьи рты:
— Выходи, Петр! Исполняй обещание! Нынче нужно. Нашли мы тут подходящего молодца с древней кровью! Воплотись, Петр, для исполнения договора!
Степана резко тряхнуло. В голове зашумело. Пол превратился в торфяную жижу и потек. Студент обмяк и понял, что начинает вязнуть в топи. Светлые проемы рам потемнели, им в ответ мозаика окон зазвенела фальцетом. Пол вновь застыл. Какая-то сила грубо подняла Степана кверху, он встал на ноги, но телом своим он уже не владел. Его сознание сместилось куда-то в уголок, оставшись лишь наблюдателем происходящего в комнате.
Ведьмы взялись за руки и завыли. Из их набухших вен, кромсая руки, вылезли ветки, оплетая голосящих прочным гнездом. Истошный визг перерос в вой и младшая ведьма, забившись об пол, закуковала кукушкой. С каждым стуком ее тела старухи преображались. Нелепые балахоны рвались клоками, обнажая дряблые тела. Сморщенная обвисшая кожа покрывалась землистым мхом, а волосы ведьм окрашивались горчично-зеленым.
Тело Степана затрясло. Он поднял руки к глазам. Красные толстые пальцы с черной грязью под ногтями. Его стало рвать желтой желчью прямо на кружащихся танцем ведьм. Пол снова закачался, в такт корчившейся на нем ведьме, и опять затих. Ветви, державшие ведьмин круг, вырвались и сложились над их головами корявыми буквами:
Месяцъ апрель 1703 года
Мною, царемъ Петромъ,
за вторжение на земли болотныхъ ведьмъ коими они владели тысячи летъ, при строительстве фортеции Санкт-Питербурх,
обещано:
после смерти моей, сопровождать всехъ уходящих в мир иной ведьм къ вратамъ покровителя моего Петра и просить за них перед покровителем моим о прощении их. А ежели не будут они прощены, то принiмать на себя кару за все грехи ихъ и оплачiвать их прегрешенiя сполна.
Петр.
— Пора вновь исполнить договор, Петр! Веди нас к Воротам! — Влада встала рядом с телом Степана и, он, ухватился рукой за бледно-зеленую кисть юной ведьмы. Осколком восприятия Степан ощутил, как вихрь поднял и закружил их, выкинув в распахнувшееся окно.
Белёсая марь застилала крыши города. Семеро летящих над городом были окутаны плотной водной пеленой. Ветра, вздымающие с кровли домов черепицу, пытались сорвать этот водяной саван, но, он, проливаясь вниз дождем, возникал вновь. Парадная сусаль шпилей и церквей померкла, изредка высвечиваясь сквозь стену воды мутными желтушными пятнами. Облака проваливались одно в другое, становясь все плотнее. Узкие змейки каналов с черточками мостов, еще совсем недавно видневшиеся под ногами летящих, исчезли. Струны ливня били все сильнее и сильнее, жесткими хрустальными стрелами разбивая плечи. Казалось, что полет будет бесконечным, однако, гулкий пушечный выстрел заглушил рев дождя, и капли, до этого лившиеся сплошной стеной образовали ворота. Оглушительным раскатом грома над небом пронеслось:
— Прочь от Святилища! Не допущены!
Зрачки Влады застыли.
— Петр, проси!
Степан почувствовал, как он грохнулся на колени, рванувшись к арке, но створки, серебряным зеркалом отразив коленопреклоненную огромную фигуру, рухнули тоннами воды вниз, на город.
— Обма-аан!
Степан ощутил как сила, наполнявшая его, исчезает. Последнее, что он увидел, были ведьмы, растекающиеся бело-серой мглой.
Он очнулся в квартире. Рядом с ним сидела Влада. В облике человека, точно такая, какой он увидел ее первый раз. Она равнодушно смотрела на него. Он прошептал:
— Я умру сейчас?
Зеленые с рыжими крапинками глаза застыли:
— Нет. Отчего же? И так сегодня много кого не стало. Ты-то тут причем? Нужен был на часок. Подходил для определенной работы. Возрастом, полом мужским, кровью на половину осьмушку ведьминой. — Она вздохнула.- Снова ничего у нас не вышло. Маяться будут мои старшие сестры, носиться туманами и дождями над городом до окончания Времен.
Голос ее окреп и стал жестче. — Обманул нас тогда Петр! Золотые горы обещал водяным ведьмам болотной топи! Жизнь райскую после Исхода! А оказалось, что не в его силах было сдержать обещание. Пытаемся, конечно. Духу его покоя не дадим! Снова Петра тревожить будем, как только другие сестры ощутят близость Конца! Но толку мало с того! Мари и трясины, все то, что испокон веков Силу нам давало, осквернили камнем! Мало ворожбы осталось в нашей власти, даже ветра отказываются подчиняться. Вода только осталась верна вековым клятвам. Служит нам исправно. Иди, человек. Твоей нет вины.
Степан поднялся. Распухшие в коленях ноги сильно ломило. Голова болела, липкая от воды одежда неприятно холодила тело. Наверное, завтра температура поднимется,- отстраненно подумал он и вышел на улицу. Взглянул на небо. Дождь прекратился. Надолго ли?