Клуб «Саламандра». Глава 2, 3, 4
Глава 2. Собачья работа
Утро выдалось серым, как полицейский протокол. Город с похмелья после вчерашнего ливня выглядел помятым: лужи отражали свинцовое небо, а мокрый асфальт пах безнадегой.
Инспектор Варенухов ненавидел две вещи: мокрые ботинки и когда его выдергивали на «очевидные» трупы. Он стоял у края парковой дорожки, глядя на то, что осталось от парня по кличке Мотылек. Вокруг суетились эксперты в синих комбинезонах, похожие на грустных гномов.
— Бродячие псы, — констатировал судмедэксперт Семен, стягивая латексные перчатки. Щелчок резины прозвучал в утренней тишине неприлично громко. — Порвали горло. Множественные укусы на руках и ногах. Классика, Варенухов. Парень не местный, забрел не туда, нарвался на стаю. Несчастный случай.
Варенухов поморщился. Он присел на корточки, рискуя испачкать плащ, и вгляделся в рану на шее. — Классика, говоришь?
Инспектор достал из кармана мятую пачку сигарет, покрутил в пальцах, но закуривать не стал. — Семен, ты когда-нибудь видел, чтобы стая собак действовала так... академично? — В смысле? — Смотри. Удар в яремную вену. Один. Чистый. Словно скальпелем. Остальные укусы — это уже потом, посмертно. Грязь, рваные штаны — это декорации. А убили его одним точным, хирургическим укусом. Собаки так не делают. Собаки рвут, треплют, паникуют. А этот пес был хладнокровен, как наемный убийца.
Семен пожал плечами: — Может, волкодав какой сбежал? Или бойцовская порода. — Может, — буркнул Варенухов, поднимаясь. Хрустнуло колено. — А может, это была очень начитанная собака.
Он заметил торчащий из кармана жертвы промокший смартфон. Экран треснул, но, возможно, «облако» еще хранило последние тайны этого бедолаги. — Телефон в лабораторию. И пробейте его активность в сети. Никнеймы, форумы, чаты. Чуйка у меня, Семен. Дрянная чуйка.
Квартира Фрегата напоминала операционную или музей минимализма. Ни пылинки, ни лишней вещи. На белом столе стоял ноутбук и чашка зеленого чая, от которой поднимался идеально ровный столбик пара.
Фрегат сидел в кресле, откинувшись на спинку. Глаза его были закрыты, на губах играла легкая полуулыбка человека, только что закончившего сложную, но важную работу.
Он открыл глаза и потянулся к полке над столом. Там, в ряд, стояли шесть странных фигурок. Грубая резьба, темное, словно пропитанное маслом дерево. Тотемы. Его пальцы нежно коснулись первой фигурки — Волка. — «Автор не видел собаку...» — прошептал Фрегат, передразнивая интонации Мотылька. — «Анатомически невозможно...».
Он взял фигурку в руки. Дерево было теплым, почти горячим. — Возможно, мой юный друг. Всё возможно, если ты Творец. Ты хотел реализма? Ты его получил. Яремная вена, в прыжке. Идеальная дуга, идеальный захват. Я просто отредактировал твою реальность. Убрал лишнего персонажа, который мешал сюжету развиваться.
Фрегат поставил Волка на место и придвинул к себе ноутбук. Открыл форум конкурса «Золотое Перо». Ветка обсуждения рассказа «Верный клык» уже пестрела новыми комментариями, но Фрегата интересовал общий чат клуба «Саламандра».
Там царила паника.
@Олуша: Ребят, вы видели новости?! В парке нашли парня, по описанию — вылитый Мотылек! Пишут, собаки загрызли... Меня трясет. Мы же вчера только с ним...
@Мархур: Успокойся. Мало ли в городе парней? И потом, Мотылек парень тертый, он бы от собак отбился.
@Олуша: Он не отвечал мне с ночи! Телефон вне зоны! Это он, я чувствую! Господи, какая жесть.
Фрегат хрустнул пальцами. Пора выходить на сцену. Он набрал текст, тщательно взвешивая каждое слово. Маска «миротворца» и «души компании» приросла к нему намертво.
@Фрегат: Друзья, давайте без паники. Я сейчас позвоню знакомым в органах, попробую узнать. Но даже если худшее подтвердится... Это ужасная трагедия, но это жизнь. Несчастный случай. Бродячие стаи — бич нашего района. Олуша, выпей воды и дыши. Мы вместе.
@Краб: Жесть. Если нужна помощь — я на колесах. Могу подскочить.
@Фрегат: Спасибо, Краб. Пока ждем. Не накручивайте себя.
Фрегат нажал «Enter». Сообщение улетело в сеть, успокаивая стадо, сбивая его в кучу. Он закрыл вкладку чата и открыл файл с собственной рукописью. Рассказ про медведя. Тот самый, который Мархур вчера назвал «плюшевой чушью».
Фрегат перевел взгляд на полку. Вторая фигурка — массивный, косолапый Медведь, вырезанный из мореного дуба, — казалось, подмигнула ему из тени. — Плюшевая чушь, говоришь? — Фрегат погладил деревянную спину зверя. — Мархур, Мархур... Интеллигенция всегда так далека от народа. И от дикой природы. Придется устроить тебе экскурсию.
Он встал, подошел к зеркалу и поправил безупречно сидящий воротник рубашки. Из зеркала на него смотрел не убийца. На него смотрел Педагог. Строгий, но справедливый учитель, который просто обязан поставить двоечникам их последнюю оценку.
В кабинете Варенухова пахло дешевым кофе и табаком. Инспектор смотрел на экран монитора, где светилась распечатка переписки из чата «Саламандра». — «Верный клык»... — пробормотал он, читая вчерашнюю критику Мотылька. — «Автор пишет, что овчарка перегрызла вену...».
Варенухов перевел взгляд на фото с места преступления. Рана на шее. — Отрицание отрицания, — хмыкнул он, вспомнив институтский курс философии. — Критик говорит «не верю», а реальность говорит «получи».
В дверь постучали. Вошел молодой стажер с папкой. — Товарищ инспектор, по вашему запросу. Следующий рассказ в топе этого конкурса — «Хозяин тайги». Про медведя-шатуна. Критики его разносят в пух и прах. Особенно один, под ником Мархур. Пишет, что медведь там ненатуральный.
Варенухов почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он не верил в мистику, но он верил в человеческое безумие. — Найди мне этого Мархура. Адрес, телефон, всё. Быстро. — Зачем? Он подозреваемый? — Нет, — Варенухов встал и накинул плащ. — Он — следующая глава. И боюсь, конец у нее будет паршивый.
Глава 3. Медвежья услуга
Мархур печатал быстро, словно играл на рояле сложный этюд Листа. Клавиши жалобно стонали под напором его интеллектуального негодования.
«Уважаемый автор! Ваше произведение „Хозяин тайги“ — это не литература, это преступление против зоологии. Ваш медведь ведет себя как истеричная барышня в корсете, а не как хищник. Он „грациозно крадется“? Медведь — это машина, это танк, обшитый мехом. Вы превратили мощь природы в плюшевую чушь. Не верю. Единица».
Он нажал «Отправить» с чувством глубокого морального удовлетворения. Экран мигнул, подтверждая публикацию рецензии.
Тут же звякнул мессенджер. Личное сообщение от пользователя с ником Archivist. «Здравствуйте, уважаемый Мархур. С восхищением читаю ваши разборы. Редко встретишь человека, ценящего фактуру. У меня есть для вас кое-что любопытное. Первое издание Брема, с гравюрами. Отдам даром, в хорошие руки, иначе внуки выкинут. Я работаю ночным сторожем в старом корпусе Зоологического музея. Если не побрезгуете зайти сейчас — книга ваша».
Мархур поправил очки. Первое издание Брема? Это был «Святой Грааль» для его коллекции. Жадность библиофила мгновенно победила осторожность городского жителя. — Диалектика, — хмыкнул он, накидывая пальто. — Отрицание сна ради познания.
Старый корпус Зоологического музея напоминал склеп для чучел. Здесь пахло нафталином, пылью и временем, которое остановилось где-то в середине прошлого века. Мархур вошел через служебный вход, который, как и обещал Archivist, был приоткрыт.
— Эй? Есть кто живой? — голос Мархура эхом отразился от стеклянных витрин.
Тишина. Только половицы скрипели, словно жаловались на артрит. Он прошел в главный зал. В полумраке, разбавленном лишь уличным светом из высоких окон, застыли звери. Облезлые лисы, моль поела волков, а в центре, возвышаясь над всем этим тленным царством, стоял огромный бурый медведь. Чучело было старым, швы на боку разошлись, но стеклянные глаза всё ещё смотрели с пугающей злобой.
— Плюшевая чушь... — пробормотал Мархур, разглядывая экспонат. — Ну, допустим, этот выглядит натурально. Хотя поза неестественная.
— Вам не нравится поза? — раздался вкрадчивый голос из темноты за спиной.
Мархур резко обернулся. Из тени вышел человек. Лица не видно — на голове капюшон, а может, и какая-то маска. Но в руках... В руках он держал не книгу. Это была огромная, мохнатая медвежья лапа. Присмотревшись, Мархур понял, что это часть старого чучела, насаженная на дубинку, но когти на ней блестели подозрительно ярко. Сталь.
— Вы кто? — голос Мархура дрогнул, потеряв всю свою критическую уверенность. — Где Брем?
— Брем устарел, — фигура шагнула вперед. — Мы пишем новую историю. Реалистичную. Вы ведь жаловались на отсутствие динамики в сцене нападения?
Мархур попятился, упершись спиной в витрину с барсуками. — Послушайте, это шутка? Если я обидел вас рецензией... Я могу исправить! Я напишу опровержение!
— Опровержение? — фигура рассмеялась, и этот смех был сухим, как треск ломающихся веток. — Нет, мой друг. Слово — не воробей. А медведь — не барышня.
Удар был страшным. «Медвежья лапа» с размаху врезалась в плечо Мархура, круша ключицу. Боль вспыхнула сверхновой звездой. Мархур вскрикнул и рухнул на пол, сбивая стойку с ограждением.
— Грациозно крадется? — рычал нападающий, нанося второй удар, теперь по ребрам. — Танк! Обшитый мехом! Вот как это выглядит! Вот она, матчасть!
Мархур свернулся калачиком, пытаясь закрыть голову руками. Мир превратился в пульсирующий красный кошмар. Сквозь звон в ушах и запах собственной крови он вдруг почувствовал странный аромат. От «медведя» пахло не зверем и не потом. От него пахло дорогим одеколоном с нотками сандала и... старой, затхлой бумагой. Запах архива. Запах Фрегата?
— Нравится реализм?! — ревел голос над ним.
Последний удар — рукояткой «лапы» в висок — погасил сознание Мархура, как выключают свет в зрительном зале после неудачного спектакля.
Убийца тяжело дышал. Он постоял над телом минуту, наслаждаясь тишиной. Затем достал из кармана сложенный листок бумаги — распечатку рецензии Мархура — и аккуратно положил её на грудь поверженного критика, придавив окровавленным когтем.
Дядя Миша, ночной сторож (настоящий, а не тот, что писал в чате), был глуховат на оба уха и подслеповат на оба глаза. Но даже он заметил неладное, когда при обходе увидел открытую дверь запасного выхода.
Он вышел на крыльцо, кутаясь в тулуп. Дождь кончился, но туман висел густой, как молоко. Мимо него, буквально в паре метров, пронеслась огромная тень. Лохматая, сутулая, косолапая.
— Эй! — крикнул дядя Миша. — Стой, окаянный!
Тень на секунду замерла у ворот. Дяде Мише показалось, что зверь встал на задние лапы и поправил... капюшон? Или это были уши? Существо рыкнуло (или чихнуло?) и скрылось в тумане.
— Свят, свят, свят, — перекрестился сторож. — Медведь сбежал! Говорил я директору, клетки хлипкие!
Инспектор Варенухов приехал в музей через полчаса после звонка перепуганного сторожа. Зрелище в зале таксидермии было гротескным. Среди застывших чучел лежало тело человека, который выглядел так, будто его прожевали и выплюнули.
Варенухов присел рядом. Лицо жертвы было залито кровью, очки разбиты, одежда превращена в лохмотья. На груди белел листок бумаги. — «Ваш медведь ведет себя как истеричная барышня...», — прочитал Варенухов вслух. — Ну что, Мархур, теперь ты веришь автору?
— Он мертв? — спросил молодой сержант, бледный, как мел.
Варенухов приложил пальцы к шее «трупа». Секунда, вторая... Слабый, нитевидный, но ритмичный толчок. — Жив, — выдохнул инспектор. — Этот интеллигент оказался крепче, чем кажется. Скорую! Реанимацию! Живо! У нас есть свидетель, который не только читал книгу, но и видел автора!
Пока санитары грузили Мархура на носилки, Варенухов заметил на полу, среди осколков витрины, клочок темного меха. Искусственного. С пришитой биркой из химчистки. — Медведь, который следит за гигиеной, — усмехнулся инспектор, пряча улику в пакет. — Ну держись, писатель. Следующая рецензия будет от прокуратуры.
Он достал телефон. — Семен? Поднимай данные по третьему рассказу в топе. Кто там следующий на очереди в эту мясорубку? Змеи? Отлично. Ищем змееловов. И поставь охрану в палату к этому парню. Если он очнется, он расскажет нам сказку на ночь.
На улице, скрытый туманом, стоял человек. Он видел, как отъезжает скорая с мигалками. — Жив... — прошептал Фрегат, сжимая в кармане фигурку Змеи. — Небрежность. Сюжетная дыра. Придется переписывать финал. Но сначала... сначала нужно разобраться с Хайлендер. Змеи не любят ждать.
Глава 4. Переход количества в качество
В кабинете инспектора Варенухова пахло перегоревшим кофе и бессонницей. На пробковой доске, куда обычно вешали ориентировки на угонщиков и алиментщиков, теперь красовалась сюрреалистическая картина: фотографии жертв были соединены красными нитками с распечатками рассказов про животных.
Варенухов стоял перед доской, жуя дужку очков. — Диалектика, — пробормотал он. — Количество трупов переходит в качество расследования.
Сержант Петров, сидевший за компьютером, поднял голову: — Товарищ майор, я прогнал IP-адреса. Все «авторы» этих шедевров заходили через VPN. Голландия, Сингапур, Гондурас. У нас тут интернационал какой-то. — Это один человек, Петров. Один очень обидчивый графоман, — Варенухов ткнул пальцем в третий рассказ. — Смотри сюда. «Холодные объятия». Жанр — хоррор. Главный герой — гигантский питон-людоед.
Он взял со стола распечатку комментариев. — А вот наш следующий клиент. Ник — Хайлендер. Пишет: «Автор, учите физику. Удав не душит жертву, как веревка. Он сжимает грудную клетку, не давая сделать вдох. Это разница давлений, а не асфиксия шеи. И вообще, змеи не нападают ради мести. Ваш питон — резиновый шланг с глазами. Двойка».
Петров присвистнул: — Смелая девушка. — Не смелая, а следующая, — мрачно отрезал Варенухов. — Если логика нашего психа верна, он захочет доказать ей, как именно «работает» удав. Найди мне эту Хайлендер. Срочно. А я в больницу. Наш выживший «медвежатник» пришел в себя.
Палата реанимации гудела, пищала и вздыхала, как космический корабль перед стартом. Мархур лежал на кровати, похожий на мумию: загипсованная рука, перебинтованная голова, синяки всех оттенков фиолетового на лице. Но за уцелевшим стеклом очков (второе где-то потерялось) светился живой, аналитический ум.
Варенухов присел на стул. — Ну здравствуй, критик. Как оно, в лапах реальности? — Болезненно, — прохрипел Мархур. Голос его был слаб, но ирония никуда не делась. — Признаю, удар у автора поставлен лучше, чем слог.
— Кто это был? Ты видел лицо? Мархур попытался покачать головой, но поморщился от боли. — Нет. Маска. Капюшон. Что-то лохматое. Он очень старался соответствовать образу. Рычал. Но... — Но? — Запах, — Мархур прикрыл глаза, вызывая воспоминание. — Когда он наклонился, чтобы положить мне на грудь рецензию... От него пахло. Не зверинцем. Не потом. — А чем? — Хороший одеколон. Дорогой. Сандал, мускус. И ещё... — Мархур нахмурился. — Старая бумага. Пыль веков. Клей для переплетов. Знаете, такой сладковатый запах старых книг. Как в библиотеке или архиве.
Варенухов записал в блокнот: «Парфюм + Архив». — Значит, интеллигент. Книжный червь, который решил стать волком. — Скорее, модератор реальности, — прошептал Мархур. — Инспектор, спасайте остальных. Он не остановится. У него синдром Бога.
Хайлендер (в миру — Лена, студентка биофака) сидела в кафе универа и нервно обновляла страницу форума. После новостей о нападении на Мархура в чате «Саламандры» воцарилась тишина, похожая на ту, что бывает в лесу перед грозой.
Всплыло личное сообщение. От пользователя Nemesis. Аватарки не было — просто черный квадрат.
«Привет, Хайлендер. Я знаю, кто убил Мотылька и покалечил Мархура. Полиция идет по ложному следу, они ищут маньяка-зоофила. Но всё проще. Это один из „своих“. Я вычислил его по IP и стилю текстов».
Лена замерла. Пальцы зависли над клавиатурой. «Кто ты?» — набрала она.
«Друг. Я тоже в списке. Следующая — ты, из-за удава. Потом я. Нам нужно объединиться. У меня есть доказательства, переписка админов. Я не могу выложить это в сеть — он удалит. Нужно встретиться. Передам флешку, и сразу в полицию».
Лена закусила губу. Здравый смысл кричал: «Не ходи!». Но любопытство и страх быть следующей перевешивали. «Где?»
«Старый лофт на набережной, там сейчас фотостудия. Людно, камеры, охрана. Безопасно. Через час. Жду. Не опаздывай, змеи не любят ждать».
Последняя фраза кольнула тревогой, но Лена списала это на черный юмор. Она быстро написала сообщение в общий чат, но интернет в подвальном кафе глючил, и сообщение «Еду на встречу с информатором, если что — ищите меня на набережной» зависло с красным восклицательным знаком «Не отправлено».
Она чертыхнулась, сунула телефон в сумку и выбежала на улицу.
Фрегат сидел в темной комнате лофта. Это было заброшенное помещение, которое он арендовал за наличные еще месяц назад для «склада реквизита». В центре комнаты стоял большой пластиковый террариум. Внутри, свернувшись тугим кольцом, спал двухметровый императорский удав.
Фрегат подошел к стеклу. — Спишь, мой хороший? — ласково спросил он. — Скоро обед. Тебе предстоит доказать одной выскочке закон Бойля-Мариотта. Или какой там закон она упоминала? Сжатие грудной клетки... Мы проверим это эмпирически.
Он проверил телефон. Лена была в пути. Фрегат достал из кармана фигурку Змеи — изящную, вырезанную из черного эбенового дерева. — Количество переходит в качество, — прошептал он, поглаживая холодное дерево. — Три акта — это уже трагедия. А трагедия требует катарсиса.
В дверь лофта тихо постучали. Фрегат надел маску — на этот раз простую, театральную, без звериных черт. Сегодня он был не зверем. Сегодня он был Кукловодом. Он подошел к выключателю и погасил свет, оставив лишь тусклую лампу над террариумом.
— Войдите, — сказал он голосом, в котором не было ничего, кроме ледяного гостеприимства бездны.
