А знаешь...

Сначала, еще в конце сентября, вдыхая пахучий запах первых костров из опавших листьев, с чувством лёгкой грусти и странным, непонятным ожиданием чего-то нового, ранее неслучившегося и несбывшегося, он часто вспоминал изящно-меткое: ...Солнце реже смеётся, нет в цветах благовонья. Скоро Осень проснётся и заплачет спросонья.*

Но потом, уже в самом конце октября, упали, — как напали, туманы.

Густые, плотные, белёсые. Придав всему окружающему странный, мистический, сказочный облик декораций к детской пьесе.

Накрыв собой, как огромным белым пуховиком и пресловутые «золотистые одежды», и «багрянец», и «костёр красок», и «хороводы листьев».

Напомнив, что следующий месяц — листопад**, и падение наземь всей этой буйной жёлто-багряной красоты с обнажением голых и почерневших от влаги стволов и веток деревьев, увы, неизбежно.

Заставив опять впасть в ставшее уже таким привычным меланхолическое, элегическое, но вместе с тем — тревожное настроение.

То ли в ожидании скорого прихода холодной и колючей зимы, то ли, наоборот, в сладких, но одновременно горчащих и огорчительных воспоминаниях о чём-то давнем, но мучительно напоминающем о себе.

С некоей обидой Комов вспомнил услышанное недавно интервью лидера популярной рок-группы.

Тот в свои тридцать с небольшим убедительно рассуждал, что по жизни нечего оглядываться назад, вспоминать прошлое, даже если это приятные, греющие душу воспоминания.

— В том, что вы когда-то там достигли-сделали-получили — кайфа мизер!

Всё, что было — в топку! Только вперёд!

При всей внешней привлекательности и задоре такого максималистского подхода, интуитивно Комов чувствовал в нём что-то ущербное, ограниченное, неправильное.

Ведь тогда получается, что всё, что было — как бы и не было?

Вернее, было, но было — бесполезно, впустую, незачем.

И вдруг Комов вспомнил общеизвестную фишку всех рок-концертов, да и не только рок.

В конце, «под занавес», ведь всегда исполняют самые-самые «старые», полюбившиеся всем вещи. Так что...

— Дурак ты, братец! — с облегчением подумал Комов.

И, приободрившись, вошёл в лес.

Между деревьев, казалось, туман был не так силён. И даже сквозь туман, а может — смог от столпотворения машин на близлежащей дороге, красота осеннего леса поражала, даже подавляла.

Как просто и гениально было сказано, — ...очей очарованье.

Эх, моих очей моё очарованье.

Которым так был зачарован, а потом, под дых, до боли, до бешеной ярости, разочарован...

...Вот, будто вырванный из пасти чудища зуб мудрости, валяется огромный пень. На который ты тогда с опаской еле влезла, а я с фотоаппаратом присел пониже, чтобы объективом заглянуть поглубже под твою джинсовую мини-юбку.

...Где-то в этих местах то бревно, сидя на котором ты впервые показала мне своего золотого паучка в еще девчоночьем пупке.

...Вот уже полуразрушившиеся пеньки, на которых поздно вечером пили шампанское, а когда стемнело, подсвечивали себе мобилками.

...Вот дуб, прислонившись спиной к которому, я нещадно целовал тебя, прижавшуюся ко мне всем своим юным телом, с его такими родными изгибами, впадинками и выпуклостями.

...Вот раскидистое дерево, под которым ты стояла на цыпочках, дотрагиваясь высоко поднятой рукой до листьев нижней ветки. С таким по-детски удивлённым, и даже будто растерянным выражением лица школьницы, вызванной к доске с невыученным уроком.

...Вот пешеходный мостик поверх шумной окружной дороги, просекой прорубленной через лес. Стоя на котором, пьяные и счастливые, мы как-то махали несущимся под мост машинам, и водитель большой красной фуры два раза просигналил нам. Проникся.

...Вот местечко, где я сфотографировал тебя на фоне красно-жёлтого трамвая, мчащегося через лес в Пущу. Интересно очень вышло. Необычно. Хотя ты тогда и хмурилась. Почему-то.

Этими словами, — «почему» и «почему-то», казалось, были пропитаны все наши отношения.

Почему?

— Да потому, — как ты мне когда-то «исчерпывающе» ответила.

Может быть, через этот смог в отношениях я тогда и не смог?

Удержать тебя.

А знаешь, несмотря ни на что, и на то, что — нельзя дважды, и что — не склеишь, я очень бы хотел вернуться туда...

В наше прошлое.

А ты?

Какой был бы твой положительный ответ?***

Или ты бы ответила, как Кира Найтли Джонни Деппу в оконцовке третьего фильма пиратской Карибиады, — У нас бы всё равно не вышло!

Глядя на Капитана Джека Спарроу затуманившимися глазами, полными грустной и нежной печали.

Героиню Киры Найтли жалко, конечно.

Но Деппа больше.

Почему-то.

Может потому, что слово — не воробей?

 

 

 

* К. Бальмонт

** ноябрь в переводе

***киноцитата