Оборотень (святочный рассказ)
Это случилось в девяностые годы, в январский морозный вечер. Мы тогда засиделись в гостях у Тамаркиной бабушки. И хоть давно отогрелись с улицы, напились чая с горячими шаньгами — медлили уходить. Разморило.
Баба Паша оставляла нас ночевать, но подруга вспомнила про бразильский сериал на первом канале. Смотреть фильм на «черно-белом» стареньком экране казалось совершенно недопустимым, ведь Тамаркин отец недавно привез из города современный цветной телевизор.
— Двигать пора, — вздохнула Тамарка, сурово поглядывая в мою сторону, — тебя мама потеряет, еще и мне попадет.
— До свиданья, Прасковья Ильинична, — поддержала я, — на другой конец села еще топать и топать.
Жили мы с Тамаркой по соседству, учились в девятом классе. У обоих матери круты.
— Ну, ступайте, девоньки, коли надумали, — ласково провожала старушка. — Вдвоем-то вам не так страшно будет.
— А чего в своем селе бояться? — удивилась Тамарка — девчонка рослая и уверенная в себе.
— Так ведь не только от людей можно страху натерпеться. Нам еще прадеды сказывали, что на Святки из земли всякая нечисть выходит. Сейчас самые жуткие дни стоят. Вот в прошлый год у запруды как раз в Крещенскую ночь Семен Ефимов свинью видал. На задних копытцах бежала прямиком к Воробьихиной избе.
Мы с Тамаркой задумчиво переглянулись. Все в Совиново знали, что древнющая бабка Клавдия Воробьева настоящая колдунья или «знахарка», как называли ее соседушки, возрастом всего на десяток лет помоложе самой Клавдии.
Поговаривали, что бабка и змея из петушиного яйца выпаривала, и сама каждый год на Святки оборачивалась свиньей, бегала по дворам, передними копытцами в окна стучала, пугала добрых людей, портила выходные.
— Ничего, Прасковья Ильинична, мы с Тамарой смелые, — робко вставляю я, вспомнив, что путь наш лежит как раз мимо запруды.
— Бабуль, а ты дай нам средство какое-нибудь защитное, вдруг на пути кого встретим, — весело попросила Тамара.
Конечно, не боялась она ни директора, ни чёрта, ни самого вредного одноклассника Саньки Зарайского.
— Ну что ж, дам я вам средство самое верное, еще дед Мирон его хвалил, а уж шибко знаткой был старче. Особенно хорошо от оборотней помогает.
Добрая старушка вынесла из чулана двухлитровую банку с мутной жидкостью, — на дне посудины плавала противная на вид студенистая масса.
— Встретится вам на дороге оборотень, мохнатый да горбатый, так вы зелье мое на него плесните, а потом сразу прыгайте сверху. Тут он враз присмиреет, прикинется послушной овцой, пощады попросит. А коли не пригодится мое средство, ты, Тамара, банку матери отдай, я давно обещала.
Скоро мы с подругой стояли на крылечке, всматриваясь в мрачный силуэт огромного тополя через дорогу. Большая белая луна отдыхала в его ветвях. Подсматривала.
Тишина на совиновских улицах, только кое-где лаяли потревоженные собаки да поскрипывал под ногами снежок.
— Бодрячо-ок! — поежилась Тамарка, запрокинув голову к иссиня-черному небу, усеянному серебряными кляксами звезд.
Только успокоились мы рано. Проходя возле запруды, в особенно темном месте, послышался в кустах подозрительный шум. Мы остановились — насторожились.
Так и есть, кто-то грозный продирался по сугробам сквозь густые заросли ивняка и вот-вот должен был показаться на тропинке перед нами. Тамарка ойкнула от страха и чуть не выронила из рук банку бабы Паши.
И тут на нас из-под мостка выкатилось страшное существо со спутанной лохматой шерстью. Утробно рычало и передвигалось на четырех лапах. Пока Тамарка пятилась и разевала рот, я махом сорвала крышку и выплеснула защитное зелье на оборотня.
Тут подружка отмерла, взвизгнула и навалилась на него сверху. Мне пришлось помогать, потому что оборотень присмиреть не торопился. Неведомое чудище под нами хрюкало, сопело и даже всхлипывало. Но мы решили начисто отбить у нечистого желанье пугать хороших девчонок в родном селе. Даже на Святки!
Вдвоем, что хватало мочи, стали мы его колотить и дубасить. Особенно старалась Тамарка. Что было сил рванула шерсть на голове и...
Мамочка моя! Кого мы увидели!
Из-под мохнатой шапки-ушанки на нас таращились испуганные глазенки Саньки Зарайского — непобедимого двоечника и хулигана.
Я потрясенно пискнула и метнулась прочь. Тамарка не отставала, и с дикими воплями мы помчались к дому.
Потом уже, успокоившись в теплой комнате, наперебой докладывали родителям о встрече с оборотнем. Тетя Оля — Тамаркина мама, рассказу нашему не очень поверила да еще поворчала за разбитую банку с чайным грибом.
Хорошее средство для повышения иммунитета, у бабы Паши, наверно сохранились кусочки, поделится снова.
На следующее утро наш одноклассник Санька Зарайский с упоеньем рассказывал пацанам о двух ведьмах, которые сперва облили его какой-то вонючей дрянью, а потом скакали на нем по всему селу — еле вырвался.
Дружки верили, уважительно поглядывая на помятого рассказчика. Особенно впечатляли следы выдранной шерсти из его бараньего полушубка и растрепанная шапка.
А вот старехонькая бабка Клавдия Воробьиха, поговаривали, после Крещенья и вовсе слегла, до весны из своей избы не вылазила.
— Годы мои уж не те, — жаловалась она правнучке Таньке, которая приносила продукты и убиралась в домишке, — попробуй-ка в девяносто лет всю ночь на задних копытцах по селу рыскать — поневоле умаешься. Ох, грехи-грехи...