Динь-дон, динь-дон, разноцветные шары...

Динь-дон, динь-дон, разноцветные шары...

Я в чалме из бирюзовой персидской махры, подчеркивающей смуглость кожи. Сижу, как ханум, на корточках и достаю ёлочные игрушки из белой картонной коробки.

Пою ангельским голоском:

Новый год настает,
Что он нам принесет...

И представляю себе, что это и не коробка вовсе, а кованый волшебный сундучок с медными петлями и золотыми заклёпками. Я тянусь в глубину сундучка и достаю красного плюшевого мишку. Кладу его в откинутую крышку сундучка и снова забираюсь в свою сокровищницу.

Динь-дон, динь-дон, разноцветные шары...

На этот раз я вытаскиваю золотую рыбку. На голове рыбки хрустальная корона. Но у неё нет петельки, за которую рыбку можно повесить на ёлку.

— Здравствуй, Вера, — говорит рыбка, и корона на её голове загорается ярким синим светом. — Я говорящая китайская игрушка. Ни хао, Вера, цзай цзянь.

Я смотрю на рыбку и пытаюсь вспомнить, когда я её купила?

— Не старайся, не вспомнишь, — говорит рыбка, — тебе подарили меня год назад. Я умею плавать, говорить и выполнять три желания.

— Целых три желания? — машинально включаюсь я в игру, гадая, чей же это подарок? Ужас. У меня очень нудная натура: пока не вспомню — не уймусь.

— Уже два, — сказала рыбка.

— Что «два»?

— Уже два желания, — рыбка сверкнула короной, — за год батарейки сели. Ожидание желаний жрёт много электричества. Думай быстрее.

— Выключи корону, — сказала я.

— Не учи китайцев экономить, — буркнула рыбка.

Я положила игрушку на стул, чтобы лучше рассмотреть.

— Кстати, Вера, — сказала рыбка, — а когда Новый год?

— Через три дня, — сказала я, снимая с головы махровое полотенце, — а что?

— Нет, три дня я точно не протяну, — сказала рыбка. — Загадывай желание, Вера, прямо сейчас.

— Обалдеть, — рассмеялась я, — какая строгая игрушка.

— Иначе нельзя, — сказала рыбка, — за мной столько имущества числится. Хочешь подарю тебе флагманский смартфон? Или премиальный внедорожник? Или личный самолет? А ещё лучше, бери сразу луну.

— Тогда уж лучше солнце, — беспечно сказала я и пошла к зеркалу расчесывать волосы.

— Я с тобой серьёзно разговариваю, — сказала рыбка, и её корона стала тёмно-фиолетовой, — зачем тебе солнце?

— А луна мне зачем?

— Я луну для примера привела, — сказала рыбка, — чтобы ты поняла уровень моих возможностей. Я тебе могу хоть вселенную подарить. Но я ненавижу делать ненужные подарки типа набора носовых платков, комплектов постельного белья, фартуков с аппликациями. И вселенную тоже не люблю дарить. Подарок на выброс.

— Ты знаешь, — сказала я, открывая дверку шкафа, — вот у меня есть два вечерних платья. Угадай, какое из них я купила вчера?

— Ну вот это, — сказала рыбка, — с фалдами в пол, с завышенной талией, с двойной плетёнкой.

— Точно, — я подошла ближе и всмотрелась в глаза рыбки, — а ты правда игрушка?

— Не понимаю, Вера, чего тебя не устраивает? — возмущенно зажмурилась рыбка. — Другая бы давно выпросила у меня бриллиантовые серьги с кольцами или виллу в Испании. А ты всё кругами ходишь. Вера, ау! Батарейки-то садятся.

— Я не могу принимать подарки неизвестно от кого, — сказала я, — тем более такие дорогие.

— Да мне цена семьсот рублей, — булькнула рыбка, — вместе с коробочкой.

— Но подарки ты обещаешь бесценные, — напомнила я. — Признайся, рыбка, чей ты подарок? Я должна это знать. Иначе я ничего просить у тебя не буду.

— Но имей в виду, это зачтётся как твоё первое желание, — предупредила рыбка.

— И пусть зачтётся!

— Вот дурочка, — рыбка смотрела на меня глазами, полными морской воды, очень похожей на слёзы.

— Пусть, — сказала я, — и кто?

— Ты Людку-то помнишь? — спросила рыбка. — Белобрысая такая, с твоей работы. Она у тебя Серёгу увела. В прошлый Новый год, на вечеринке. Помнишь?

— Ну помню, а ты тут при чём?

— А притом, — сказала рыбка, — что меня Людка тебе подарила, в доверие к тебе влезала, лиса. Только она не знала, что я волшебная. Иначе бы удавилась такое дарить. Но дело сделано, так что командуй.

— Ах, вот оно как, — я бессильно опустилась на стул.

— Осторожней, Вера, — отодвинулась рыбка, — хвост мне отдавишь. Говори свое второе желание. Только быстрее, электричество на исходе.

— Нет у меня никаких желаний, ни вторых, ни третьих, ни вообще.

— Чего-чего?

— А ничего, — сказала я, — закончен бал, погасли свечи. Вали-ка ты, дорогая моя, в свою красивую коробку.

— Погоди, Вера, не горячись, — рыбка погасила корону и придвинулась ближе, опираясь на плавники, — мы же с тобой родственницы. Люди из воды вышли, и получается, что я, рыба золотая, твоя кузина. И надо нам, Вера, нашего Серёгу в нашу семью возвращать.

— Да? — усмехнулась я. — И как?

— А так, что Серёга через секунду тут будет как миленький, — сказала рыбка. — Ты только пожелай, и всё будет тип-топ! А белобрысая пусть валит! Давай, сеструха, не тяни, у меня батарейки на излете.

Я подошла к своему шикарному вечернему платью. Мы были бы с Серёгой отличной парой. Высокие, спортивные, лохматые. Куда там маломерке Людке с её жиденьким крашеным хвостиком. Жаль.

— Ну чего? — прошептала рыбка сзади. — Батарейки мои на нуле, Вера.

Я молчала.

— Вера... — прошелестела рыбка. — Говори второе желание, скорее.

— Пусть всё останется как есть, — сказала я. — Они же счастливы друг с другом, рыбка, и ты это прекрасно знаешь. Не нужно ничего делать, моя хорошая, ты действительно у меня самая золотая на свете.

Рыбка молчала.

— Сестрёнка, — позвала я, — ну, пожалуйста. Это мое второе желание!

— Хорошо, — выдохнула рыбка.

Я обернулась. Стул был пуст.

И только на самом краешке сиденья лежала крохотная хрустальная корона. Я взяла её в руки. Корона была прохладной и тяжелой. Я подошла к зеркалу и пристроила корону на свои пышные волосы. И она вспыхнула ярким синим светом. 

— Динь-дон, динь-дон, разноцветные шары, — улыбнулась я своему отражению.

И оно улыбнулось мне в ответ. Глазами, полными морской воды, очень похожей на слёзы.