Нечаянные радости
Снег, до чего красивый снег...
В копилке жизни много снежных драгоценных монет.
Середина 90-х, небывалая метель три дня. Транспорт не ходит, дорожные службы говорят, что никогда такого не было, и вот опять!
Возвращаемся с дня рождения. Друг предлагал остаться, ибо непроходимы пути городские, а снег всё идёт. Но дома дети.
Идём по заметённому по грудь городу, как два снегохода, пробиваемся сквозь сугробы. Полночь близится, пусто, тихо.
Почему-то вспоминаются одновременно Лавкрафт, По и Кинг.
У входа в парк манящий огонёк.
Палатка: кофе и горячие сосиски, три стоячих столика в снежных шапках, бариста — да, это именно бариста, несмотря на кофе из чана и бумажные стаканчики — в белейшем фартуке, нарукавниках и французском берете. Он улыбается и машет, мы не голодны, но устоять невозможно.
Румяные сосиски с горчицей на бумажных тарелочках, горячущий кофе, тёплый-тёплый свет. Падает снег, поёт Патрисия Каас, бариста пританцовывает... Незабываемо.
Начало двухтысячных, маленький приморский городок. Летом — ничего особенного. В южные города надо ездить зимой, тогда можно понять всё и о них, и о жителях.
Время — начало четвёртого утра. Видели двух рыбаков-экстремалов, они по первопутку спешили приманить рыбу. Почему решили, что рыба должна клевать на снег — неизвестно. Впрочем, у рыбаков свои приметы и сакральное знание.
Малюсенький бар, приветливо качается фонарь над входом, пляшут снежинки, на двери надпись «Открыто». Нельзя пройти мимо!
Внутри никого, за стойкой пусто. Хотели уже повернуть назад, но из-за прилавка поднялась фигура и ласковым басом провозгласила:
— Приветствую вас в преддверии нового дня!
Бармен, он же хозяин — само радушие. Бездна обаяния, плавность движений при огромнейших объёмах и нежно рокочущий бас.
Снег на наших волосах растаял, кажется, при первых звуках его голоса. Или от тёплого взгляда.
Нам принесли чай и пирожки с картошкой.
— Я забыл вас предупредить: у меня есть лимон.
Предупреждению вняли.
— Позвольте, я избавлю вас от ложечек!
Позволили.
— Если чего-то захотите — зовите. С вашего разрешения, я пока ещё немного подремлю.
Оказалось, целевая аудитория бара — именно рыбаки, поэтому он работает круглосуточно: одни любят рыбачить на вечерней зорьке, а потом заходят погреться и перекусить. Другие выскакивают из дому ещё ночью, забегают выпить чаю, кофе и мало ли ещё чего. Жёны-то ночью спят!
И бар этот, и бармен — тоже навсегда в копилке.
А вчера к нам наконец-то заглянула зима. Потрясла рукавами своего малахая, подобно Василисе Премудрой. Из одного снег сыплется, из другого — ветер летит.
Вышла, как не выйти — на свежий-то снежок. Солнце высоко... Ой, нет, это из другой сказки. Крыльцо у нас высокое, ступенек много, а снега уж выше щиколотки — не видно тех ступенек! Пёс со мной вышел, говорю ему: иди вперёд, ты, небось, лапами нащупаешь, куда ступать. Стоит, лентяй, хвостом виляет, снежинки ртом ловит. Я тоже половила, потом рискнула. Сползла кое-как. Этот хитрец по моим следам — раз, и уже снова рядом.
Поляна у нас перед домом — поле для гольфа сделать можно. Нужно, да, но не сегодня. Травы всё лето не было из-за засухи, а к октябрю как пошла расти! И вчера ещё была зелёная, высоченная — благо, осенью можно не косить, проверяльщики сезонно работают и штрафуют тоже сезонно.
Так вот, вся эта зелёная красота — под шикарным белым покрывалом...
Босиком, да, само собой. Нельзя же в брутальной обуви а-ля галоши по такому ковру, уважение должно иметь! Уж мы ходили-ходили, ходили-ходили... И снег всё шёл и шёл, шёл и шёл...
Заголовок одного из центральных новостных агентств: «В Москве идёт снегопад». Ну, тупы-ы-е.©
У нас не шёл снегопад. Шёл-кружился снег. Потом отяжелел и стал падать. Снегопадом.
Ночью ни ветерка, светло, спокойно. Вдоль дороги мёртвые с косами, нет, опять не то — вдоль дороги белые сугробы деревьев и тишина...
Ещё одна драгоценная серебряная монета в моей копилке радостей жизни.