ОТЕЦ
Так била отца своего,
Что рука онемела.
Отца своего, самого...
Как только посмела!
А он супротив не сказал
Ни слова, ни крика.
За стенкою трясся вокзал
До последнего мига.
А после всё стихло, и ад
Воцарился подмышкой,
И был он цветист и богат
И накрыл меня крышкой.
С тех пор в том аду и варюсь
Без отчего слова.
Такая вот даже не грусть,
Не хлеб, а полова.
Такая седая печаль —
Влачится по следу...
А он всё молчал и молчал,
Не нарушил беседу.