ГОРЕЦ

Среди моих знакомых есть несколько претендентов за звание настоящего Маклауда, и одного из них зовут Сашей. Я уже не помню, как мы с Александром познакомились в реале, но нас определённо свела любовь к поэзии. Кроме поэзии выяснилось, что Саша очень любит бухнуть, покурить, конопляную кашу и не брезгует хмурым. Не то чтобы я с особенным предубеждением относился к каннабису, но, когда увидел, как чувак выходит из запоя с помощью героина, я был слегка фраппирован.

Но всё это ещё катушки. Я уже не помню всех замечательных историй, которые произошли с этим персонажем. Начнём с того, что в него дважды попадала молния, следы чего красиво отпечатались на его тельце, избавив от нужды украшать себя татуировками.

Отношения у нас некоторое время сохранялись приятельские, хоть чувак вроде как «тяжем» баловаться перестал. Не люблю наркоманов, но дело даже не в этом. Саша пишет стихи и вообще очень творческий человек. Из тех что от широты души могут притащиться гости посреди ночи в тридцатиградусный мороз, нассать мимо унитаза и хату заблевать. Это у них, у творческих вместо здравствуйте. У них вся жизнь перфоманс.

Я вообще поэтов недолюбливаю, потому что они почти все конченые мудаки. Мне ли не знать, я с одним из них живу 24 часа в сутки и то только потому, что повезло. Какой-то неправильный я стихоплёт и писатель. По гостям пьяный не хожу, на клумбах не валяюсь, по пять часов кряду стихи свои не читаю заунывным голосом. Разве что слабость к женскому полу имею, но это простительно.

Так вот. Всё это присказка, а хотел я Александра не обосрать по полной за недостойное, порой, поведение, а выразить искренний ему восторг. Особенно его здоровью и жизнелюбию. Давеча стукнулся ко мне в окно зарядить телефон на предмет позвонить. И не абы кому, а проститутке, чтобы выспросить насколько она свободна и договориться об акте продажной любви. А пока заряжался телефон, Саша поделился последними событиями из своей жизни.

Совсем недавно Александр разосрался со своей новой любимой женщиной, с которой жил, из-за нехорошего, подставившего его человека, что подкатывал к подруге бейцалы. И даже бил ему морду, а потом морду били Саше. Или, наоборот. Но сердце в очередной раз разбито и поэтому наш герой был в двухнедельном запое.

Чувака реально канаёбило как эпилептика, пока мы болтали. А к проститутке решил поехать — стресс снять, ослабить абстинентный синдром и забыть бросившую новую любимую женщину. Залепить, так сказать, социально безответственным пластырем сердечную рану.

А я сижу и завидую лютой завистью. Для меня уже сейчас лёгкий праздник с небольшим продолжением может закончиться двухдневным похмельем в обнимку с тазиком, а уж о двухнедельной пьянке не может быть и речи. Сдох бы ещё на старте.

А у чувака здоровье как у Оззи Осборна, сука… Бухает неделями, новые любимые женщины какие-то, морды кому-то бьёт и ещё на жриц любви сил хватает. Какие фейерверки в жизни культурные происходят бурные. А ему уже за шестьдесят…

(Рассказы из серии «Палка с одним концом». «Рыльца печального образа»)