Было

Хватит пальцев одной руки, чтоб сосчитать

Однокашников - самая малость.

Если честно сказать, их уже ни черта,

Ну, почти ни черта не осталось.

 

В этом доме, что между речных рукавов,

Проживала ребячья ватага.

Но когда шесть десятков промчится годов,

Жизнь покажется нудной бодягой.

 

Кровь кипела, как будто глинтвейна вино,

Губы рдели клубникою спелой.

Жизнь теряет цвета, словно плёнка кино, 

И становится вдруг чёрной-белой.

 

Ночь в июне бессонной была до зари.

А теперь в доме многоэтажном

Тех осталось теперь уже два или три.

Три иль два? Да, по сути, не важно.

 

Отпечатать не сможет теперь ротопринт

Детства радости дни и обиды,

Только память дворов с белым дымом кипит 

В лужах брошенным кем-то карбидом.

 

И кипит и взрывается тело ребят,

Отравляется тестостероном;

И железные птицы по небу летят,

И бордовые душат знамёна.

 

И на мост мотоциклы прут, грузовики,

Тишину разрывая карданом.

И на солнце блестят от винтовок штыки,

Пионеры идут с барабаном.

 

Это было.  Пусть даже свидетелей нет.

В старых фильмах остались герои.

Никого не осталось за семьдесят лет.

Только двое. А может быть, трое.