НОВОГОДНИЙ ТОСТ

Тряхнув головой, выведя себя из состояния параллельной реальности, он решительно поднялся с бокалом в руке, покачнулся, но устоял:

— Господа, попрошу вашего внимания, подошёл третий тост и, как мне кажется, пришла пора поднять наши бокалы за прекрасных дам!

— Третий? — усомнилась хозяйка дома, — не десятый?

Высказанное замечание сбило его с толку. Когда сидел, в голове крутилось много красивых слов, теперь все куда-то пропало, ничего путного не приходило в нетрезвую его голову, кроме одного: сколько же тостов он пропустил?

— Красота спасёт мир, — неуверенно начал, все с интересом подняли на него глаза, — если не погубит.

Господи, что он несёт? Слова закончились, что говорить? Ну хоть какая-нибудь подсказка! И ещё, что-то упрямо мешало ему собраться с мыслями. Наконец, понял. Истошные женские вопли пробивались сквозь толщину стен.

— Кто там так неистово стенает? — спросил раздражённо.

— Соседка, — успокоила его хозяйка дома.

— Что она, рожает?

— Нет, беременеет.

— И часто такое бывает?

— Бывает… по ночам.

Вот и помощь подоспела, хотел подсказку — получи! А не обыграть ли каким-то образом это обстоятельство? Скажем, так:

— Этот стон у нас песней зовётся!..

С испугом оглянулся кругом, оказывается, он рассуждал вслух.

— В том смысле, что так аутентично обнаруживать свою страсть — четыре с половиной октавы с переливами — может только до всех своих глубин затрах… счастливая женщина! — мать родная, он и слов-то таких не знал!

— Я имею в виду, что женщины так истово голосят либо в страсти, либо когда рожают. Первое — предтеча второго.

Эк, его понесло! Но он уже не управлял тем, что извлекала его глотка:

— В том смысле, что и к первому, и ко второму приложил мм… руку мужчина, — нашёлся он.

— Руку ли? — вновь засомневалась хозяйка дома.

— Какая разница! Только умелый мужчина может заставить женщину столь выразительно и долго орать…

Почему все так оторопело на него смотрят? Слава богу, кончился этот нескончаемый ор!

— Посему предлагаю поднять бокалы за мужчину, сумевшего как зажечь женщину, так и утихомирить её!

Господибожемой! Причём здесь мужчина? Это же тост за женщин.

— И за женщину, что, слава богу, кончила, и не помешает мне довести до конца это, это…

— Что это? — послышался неуверенный мужской голос.

— Это безобразие, — тостующий опрокинул в рот содержимое бокала, окинул собравшихся прояснившимся взором, и с чувством выполненного долга опустился на стул…