Белая принцесса

Там, где за три моря по изнанке сна

стелет белый саван стылая луна,

тщетно остужает воспалённый лоб

белая принцесса о хрустальный гроб.

Из вороньих перьев крылья облаков.

Сумрак непрогляден. Холоден альков.

Лишь пронзая темень и косплея сплин

брызжет яд под кожу лунный анилин.

Жжёт фантомной болью скорбная юдоль

быть пещерной тенью в лучшей из неволь

пониманья — надо ль, впав в анабиоз,

западать на падаль выплаканных слёз.

Затянулась память о былой любви,

утешаясь вечным горьким c’est la vie.

От живой собаки умершему льву

больше не дождаться прежних voulez-vous.

Так зачем же в полночь, маясь немотой,

то живой, то мёртвой окропясь водой,

хочет жизни кроху, зеркала смеша,

сжать куриной лапкой мёртвая душа?

Может в самом деле тем, кто не ослеп,

стоило поверить, что, покинув склеп,

где-то за три моря всё ещё жива

белая принцесса — чёрная вдова.