Прикладная математика
Он стал поэтом — для математика у него не хватало фантазии.
Давид Гильберт
Библиомантия — увлекательнейшее занятие! На книгах гадают даже самые завзятые материалисты, просто по приколу, как они утверждают. И если потом всё сбывается, неловко оправдываются: так совпадение просто, там же общие фразы, по-разному можно объяснить.
«Общие фразы» — это если взять художественное произведение, как, в основном, и делают. В Библии всё обстоит немного иначе, серьёзнее, но гадание на Библии, прямо скажем, не поощряется... да никем не поощряется, хотя всё равно, конечно, гадают. Но и в таком случае толкование условно и неконкретно.
А вот попробуйте погадать на трудах Фихтенгольца!
Мы как-то взяли с такой прикладной целью «Курс дифференциального и интегрального исчисления». Это трёхтомник, поэтому для начала пришлось с помощью жребия выбрать том. Получился второй.
Процесс гадания, вероятно, знаком всем, а вот интерпретация в данном случае доступна немногим.
Начать с того, что у Фихтенгольца, как и в матанализе вообще, всё совершенно конкретно. Здесь не получится фантазировать на тему «что имел в виду автор» или допускать несколько трактовок одного выражения, будь то формула или доказательство.
Моей подруге выпал раздел «Функциональные ряды». Ей предлагали пойти дальше и погадать на тип ряда, но она решительно заявила, что её устраивает концепция в целом — функция в любом виде гораздо приятнее, чем просто число. По крайней мере, есть какое-то движение.
Товарищ, которому нагадали интеграл Римана, расстроился, но потом решил, что линейность и монотонность всё же лучше неопределённости, а геометрическая интерпретация так и вовсе допускает некоторые вольности — в общем, сойдёт.
Мне попалась формула Эйлера. Ну что сказать? Сама связь тригонометрических функций с показательной определённо наводит на мысли даже тех, кто мало что знает о математике.
А уж формула — вообще шик, блеск и красота! Только вот девушке обидно: получить ноль в итоге — за что?! Но потом возникла здравая мысль: а не надо иметь дело с мнимыми единицами, тогда и результат будет гораздо более утешительным.
Фихтенгольц — великий учёный, и Эйлер, само собой, величайший, хотя его мнимая единица, конечно, изменила картину мира и многим изрядно попортила жизнь.
Но мне то памятное гадание очень помогло. По крайней мере, замуж за преподавателя по матану я выходить раздумала.