Они ещё бегают

Как-то под Новый год, папа принёс нам с Миханом подарки от профсоюза. Они были огромные, наверное, по два килограмма каждый, и, кроме конфет, там лежали яблоки, апельсины и даже чупа-чупсы. Мы их ели вдвоём, но я старше и съел больше, а потом заболел и не пошёл в детский сад. 

— Саша! — ахнула утром мама. — Какой ты красивый, пятнистый и похож на леопарда!

На самом деле я похож на папу, даже глаза зелёные и в крапинку, только усов пока нет, но промолчал, чтобы не спорить с мамой.

Мы завтракали и выбирали, куда пойдём. Мне без разницы, Михану тоже, тем более, что его везде возили в коляске, а вот мама у нас выдумщица.

— Мальчики! Я прочитала новый рецепт «Оливье!» — мама улыбнулась, и Михан рассмеялся.

— Рецепт чего? — переспросил я, чтобы поддержать беседу. 

На самом деле, я знал, что это салат, бабушка его готовила, но родителям мы не сказали, потому что там вредный майонез, который детям нельзя. 

— «Оливье» — это самый новогодний салат, точный рецепт знал только его создатель, шеф-повар Оливье, и никому не удалось повторить тот самый вкус. Папа его уж очень любит.

— Салат «Оливье» и человек Оливье? Его звали, как салат? — я рассмеялся, и Миша тоже захлопал в ладоши.

— Нет, — улыбнулась мама. — Это салат назвали в честь автора, а я нашла рецепт с перепёлками. Попробуем?

Кто такие перепёлки я знал, мама читала нам книгу про зверей, которую на прошлый Новый год принёс Дед Мороз, и даже показывала на картинке, это очень маленькие куры.

— Вы доели, братва? — мама прищурилась, и мы с Миханом застучали ложками: общество чистых тарелок само себя не организует. — Тогда идём в магазин! 

Мы собрались и пошли. Миша на всякий случай взял с собой лопаты, он ещё маленький и хотел играть, а я уже взрослый, и знал, если мама пошла в магазин, о площадке можно забыть. В ближайший мы даже не стали заходить, там продавали обычных кур, а не маленьких, во второй всё же заехали, у меня в кармане совершенно случайно оказались две монеты, чтобы купить нам с Миханом по конфетке в автомате, зато третьим оказался фермерский магазин. 

— Зайдём! — мама затаскивала коляску, я держал дверь, а Миша тихонько гудел — здоровался. 

— Здравствуйте! — мама осмотрелась. — У вас есть перепёлки? 

— В продаже — нет, — ответила продавщица. — Они ещё бегают. 

Некоторое время мы молчали, даже Михан.

— Где бегают? — уточнила мама.

— На ферме, естественно, — продавщица посмотрела на нас внимательно и открыла тетрадь. — Вам сколько надо? Заказывайте, завтра привезём, только номер телефона продиктуйте, я запишу. 

Я представил, как птички удирают от продавщицы, а она их догоняет, и снова чуть не засмеялся, но сделал серьёзное лицо, а мама очень обрадовалась:

— Спасибо огромное! — она развернула коляску. — До свидания! Мы обязательно приедем. Мальчики, вы попрощались?

— До свидания! — сказал я, а Михан помахал ручкой.

Вечером мы рассказали о походе папе и бабушке.

— Вот это сервис! — удивился папа. 

— Я открою баночку солёных огурцов, — решила бабушка. — Сколько нужно?

— Три, — мама сверилась с рецептом. — И один свежий, куплю прямо тридцать первого, чтоб не завял. 

Завтра наступило, и за перепёлками пошли мы с папой, потому что мама с Миханом легли поспать. По пути мы смотрели на машины и ловили зверей. Машины нравились папе, он как раз выбирал себе новогодний подарок, а звери — мне, я играл, как будто у меня зоопарк, только невидимый. 

В фермерской лавке вчерашняя продавщица снова посмотрела внимательно сначала в тетрадь, потом на нас и сказала:

— Не было никакого заказа. Утром привезли перепёлок, я сразу продала, теперь после нового года поставка. 

И опять все замолчали, только папа покраснел, а потом взял меня за руку и вышел, не сказав «До свидания».

— Папа, что же делать? — я не хотел плакать, но слёзы зачем-то потекли сами. — Теперь мама расстроится! 

— Нет, Сашка! — папа присел на корточки. — Мы сыграем в детективов и найдём, где ещё продают перепёлок! 

Мы стали смотреть в телефон, и я развеселился, потому что папа разрешил листать самому, и забыл про слёзы.

— Пошли? Тут недалеко, через дорогу.

Мы пошли, и я понял, что папино «недалеко» совсем не дружит с моими ногами. Я шагал и шагал, даже пытался бежать, но снег мешался, ботинки из-за него не поднимались, а куртка весила килограмма два, как подарок от профсоюза, только её не съесть. Чтобы немного отвлечься я запел под нос песню, и зашаркал подошвами.

— Саша! — строго прикрикнул папа. — Поднимай ноги! 

Я очень старался, но ноги не поднимались, от горя пришлось лечь в снег и заплакать. Слёзы были горячие и солёные, затекали по щекам в уши, и чтобы не оглохнуть, я сел и стал их слизывать. Папа некоторое время постоял надо мной молча, и это было очень страшно, а потом тоже сел в сугроб:

— Хочешь, покажу, как катаются колбаской?

Я кивнул, и он покатился по сугробу, снег летел и мы смеялись, а потом долго отряхивались. 

Наконец, перешли дорогу и зашли в магазин, где сразу стало так жарко, что мы даже расстегнулись и сняли шапки. Я держал папину руку и оглядывался по сторонам: эх, если бы можно было покататься между полками на нашем электромобиле или хотя бы велосипеде! 

— Нашёл! — обрадовался папа и достал четыре картонных коробочки.

Я сначала не понял, а потом понял: перепёлок спрятали внутри, наверное, чтоб не убежали. Мы пошли к кассе и встали в очередь. Такой очереди я ещё никогда не видел! Она изгибалась, как змея, и хвост упирался почти в конец хлебных полок. Папа краснел и вздыхал, я ловил зверей, а очередь дошла только до отдела с пирожками. Живот заболел, и во рту скопились слюни:

— Папа, я есть хочу!

— Я тоже, Сашка, — папа нагнулся пониже. — Смотри!

Впереди стоял мальчик с меня ростом и пальцем зачерпывал глазурь с пончика, облизывал и снова зачерпывал, оглядываясь, не заметил ли кто.

Нам стало очень весело:

— Да, пончики тут точно не будем покупать! 

Со смехом дело пошло побыстрее, впереди показалась касса. 

— Вы вообще где? — папин телефон зазвонил, когда надо было расплачиваться. — Мы с Мишкой гуляем.

— Мама нас заждалась, — пояснил папа. — Вот это да, на улице-то ночь!

Я тоже очень удивился, что уже стемнело. Снег кружился и блестел, Михан копал, а мама выспрашивала папу о наших приключениях. 

— Вот фермеры! Напишу им отзыв на три страницы!

Я не понял, ругалась мама или хвалила, хотел переспросить, но Михан выкопал снежный ход, и мы полезли, кто быстрее. Мама рассказывала папе, как они с Мишей ездили в магазин за горошком, нужен был не консервированный, в банке, а замороженный, в пакете, и купили вообще не кислые зелёные яблоки. 

Дома я не отходил от стола, чтобы первым увидеть перепёлок. Они оказались маленькими, синими и совсем не похожими на картинку в книге, стало обидно, и я убежал к папе и Мише играть.

С утра мы очень быстро позавтракали праздничной яичницей с помидорами и сыром, и мама освободила стол.

— Так, друзья! Я начинаю готовить. Кто со мной, тот герой! 

Героями хотели быть все, поэтому мы с Миханом грызли яблочные кубики прямо из салатника, а папа чистил варёную картошку и морковь. 

— Должно получиться что-то невероятное! — повторял он. — Тут столько секретных ингредиентов!

А мне было интересно, положит ли мама майонез, как бабушка? Но я молчал. Кстати, перепелиное мясо мы тоже попробовали — на вкус как курица, ничего особенного, зато майонез очень вкусный, папа намазал нам по кусочку хлеба, и мы с удовольствием съели.

Ночью мне разрешили остаться за праздничным столом со взрослыми. Били куранты, сверкали и потрескивали бенгальские огни, горел камин, мама с папой обняли меня и поцеловали в обе щёки, а Михан спал, потому что ещё маленький.

— Теперь давайте играть! — воскликнул я.

Родители засмеялись, а я схватил их за руки, и мы понеслись в диком танце по кухне. Потом как-то я оказался в кровати, наверное, папа принёс. Кто-то подоткнул одеяло, наверное, мама. Я хотел ей сказать, как её люблю, но комната закружилась перед глазами, откуда-то прибежали и захлопали крыльями перепёлки...

— Хорошо всё-таки, что они ещё бегают там, на ферме, — подумал я и заснул.

А утром наступил Новый год.