Человек, которому надо на север. Часть 2

СВ вздрагивает. Лет пятнадцать, наверное, к нему так не обращались. Он не хочет верить — это слишком невероятно! Он боится догадки, но когда-то только один человек в мире называл его именно так.

— Савкин, — повторяет мужчина. — Мне нужно убежище. Всего на несколько дней.

— Как ты меня нашел?

— Я был у Эффи. Она дала твой адрес.

— Но как ты прошел через пост?

— Я сказал, что ищу тут работу. И меня взяли в грузовик.

СВ хмурится. Это верно. Грузовики с рабочими на блок-посту почти не задерживают. Слишком долго и хлопотно осматривать каждого. Но все-таки...

— Савкин, мне нужно убежище, — повторяет мужчина. — Всего на несколько дней. Потом я уеду.

— Тебя ищут? Кто?

— Те, кому мешают работники, знающие, что они люди! — не без достоинства отвечает мужчина.

СВ начинает догадываться.

— Трудовые споры? Зарплата не устраивала?

— Почти так. Мы вели переговоры, но хозяин уперся. Мы настаивали. Он тоже. Тогда мы начали готовить забастовку. Однако та сторона сделала свой ход первой. Рабочим просто не пришел код выхода, а вместо него пришло сообщение, что на заводе вирус. Объявлена местная санитарная тревога, а они в отпусках за свой счет на две недели. Пятерым комитетчикам заблокировали карточки, но они успели снять все деньги.

По голосу слышно, что мужчина слегка усмехается.

— Они объявили меня носителем инфекции. Что ж, в определенном смысле они правы. Да я заразил рабочих. Заразил мечтой о том, что когда-нибудь их жизнь станет чем-то большим, нежели унылая ежедневная борьба за кусок хлеба. Мечтой о том, что жизнь человека — это развитие, а не тупое существование в бетонных мешках.

СВ морщится. Нет, его не волнует судьба каких-то рабочих, запертых в очередной зоне Б. Вот санитарная тревога, даже регионального уровня — другое дело. Опять посыпятся бесконечные проверки и инспекции, дороги опять перекроют постами. Опять, видимо, придется раскошелиться, чтобы его рабочую силу проверяли в упрощенном и ускоренном порядке...

— Ты женат? Эффи говорила...

Неожиданно на горизонте вспыхивают огни автомобильные фары. СВ вздрагивает. Анна! Так, надо что-то придумать, чтобы объяснить ей присутствие незнакомца.

— Моя жена вот-вот вернется... Вот что. Ты — мой старый приятель, друг детства. Мы давно потеряли друг друга из виду, но сейчас ты узнал, где я живу, и завернул ко мне. Для всех ты будешь... будешь.. скажем, Петром. 

— Хорошо.

СВ решительно поворачивает ручку двери. Но прежде чем войти он бросает через плечо:

— И вот еще что. Не зови меня Савкин. Здесь я — СВ!

— Ладно.

— Идем.

Этот вход — дворовый, служебный. Поэтому они практически сразу проходят на кухню. СВ включает свет.

— Есть будешь?

— От бутерброда не откажусь.

При свете видно, что мужчина одет достаточно прилично. Относительно чистая и не мятая белая рубашка с короткими рукавами, темные брюки. За плечами рюкзак. Однако впечатление портят трехдневная щетина и усталый вид.

СВ распахивает холодильник, достает свинину, хлеб, критически смотрит на бутылки пива.

— Пить будешь?

Он никого не боится разбудить. Завтра (а точнее, уже сегодня) воскресенье и прислуга выходная.

Мужчина некоторое время соображает.

— Пожалуй, нет. Лучше сигарету.

За сигаретами надо подниматься в кабинет на второй этаж. Он же не станет брать их у прислуги! СВ поднимается, берет пачку и спускается. Это занимает совсем немного времени, но когда он снова появляется на кухне, там уже находится Анна. Как всегда, когда она возвращается так поздно, она заметно подшофе. Анна молчит и недоуменно разглядывает гостя. СВ кашляет, привлекая внимание.

— Дорогая, познакомься. Это Петр, мой старый приятель. Бог знает сколько времени мы не виделись, можно сказать забыли друг о друге, а теперь, представь себе, сюрприз! Он меня отыскал. Петр, это моя жена Анна.

Мужчина церемонно кланяется. («Шут гороховый!»).

— Добрый вечер, мне очень приятно с вами познакомиться.

Взгляд Анны теплеет.

— Мне тоже. Что-нибудь выпьете?

СВ хмурится. Он знает, что если Анна сейчас добавит, что ее потом будет не остановить. Кроме того, он видит, что у нее в глазах появляется тот особенный маслянистый блеск, который он так ненавидит...

— Нет, нет, дорогая. Петр недавно болел и ему противопоказано спиртное. И вообще, нам есть о чем поговорить, многое вспомнить...

Вот тут он не соврал. Поговорить, действительно, есть о чем. Анна громко и разочарованно вздыхает и объявляет:

— Что ж, в таком случае спокойной ночи, мальчики. Не засиживайтесь долго.

Они поднимаются наверх, в кабинет СВ, где так уютно трещат дрова в камине (настоящем!), усаживаются у огня. Мужчина облегченно вздыхает и вытягивает ноги.

— У тебя тут хорошо, брат. Напоминает наш дом. Помнишь?

Ну еще бы ему не помнить тот коттедж на холме у реки! Каминный зал, сумрачный отцовский кабинет, битком набитый книгами (не повторил он его бессознательно у себя?)... Но сейчас они здесь, а не в том доме.

— Кто-нибудь знает, что ты здесь?

— Вряд ли. Здесь меня не знают в лицо.

— Но как ты прошел через санпосты? Они же объявили тревогу.

— На постах — люди, — брат опять чуть заметно усмехается. — А людям свойственно ошибаться. Особенно если им помочь...

Но тут он чувствует, что ступает на скользкую почву и резко меняет тему.

— Ты не знаешь, что с отцом?

— Нет, я давно потерял с ним связь.

— Эффи мне сказала, что он все в том же монастыре. Говорит, что он даже продвинулся. Стал кем-то вроде заместителя игумена.

СВ неопределенно качает головой. По правде говоря, ему совершенно не интересен этот старик, совершенно потерявший всякую связь с реальностью. Он сам себя посадил за эту стену, отгородился от мира — ну так тем лучше! Почему он должен интересоваться этим отшельником?!

— Эффи могла бы и предупредить меня, — ворчливо замечает он.

Теперь неопределенный жест делает брат. А, понятно, эта истеричка, сестра посоветовала ему нагрянуть неожиданно, чтобы СВ не мог улизнуть.

— Савкин...

— Я же тебя просил не называть меня так!

— Извини, СВ. Мне нужно перебраться через северную границу. А у тебя машина с такими номерами, которые не останавливают. Да и хозяйство твое недалеко от границы.

— Так тебе нужно на север?

— Да. Там я буду в безопасности. Там они не смогут сцапать меня и посадить в изолятор.

СВ некоторое время раздумывает, опустив голову. Потом поднимает ее и смотрит на брата.

— Во время санитарной тревоги мои номера мало что значат...

— Я все продумал, — отзывается брат. — Вчера в школах закончились экзамены. А значит, завтра-послезавтра миллионы папаш и мамаш повезут своих детей в летние лагеря. Такой поток не перекрыть и не осмотреть. Проверки пойдут по упрощенному варианту и шанс у нас есть.

СВ все также внимательно смотрит на брата.

— И что ты будешь делать там?

И зачем он это спросил? Не все ли равно чем там будет заниматься этот младшенький, которому он вечно должен был уступать во всем... «Данечка младше тебя, а ты старше. Значит, ты умнее. А кто умнее, тот и уступает». Он вдруг явственно слышит голос бабушки и вновь ощущает жгучую детскую обиду. Даниил за обе щеки уплетает подаренную почти целую шоколадку, а он должен удовольствоваться небольшим кусочком?!

Брат хочет что-то сказать, но СВ не дает ему.

— Собственно говоря, а почему ты решил, что я помогу тебе перебраться через границу? Долг каждого ответственного и законопослушного гражданина — выявлять и изолировать тех, кто пытается «раскачать лодку».

СВ сам пугается того, что произносит.

Даниил с интересом смотрит на него. Но это какой-то холодный интерес. Словно бы перед ним редкий вид паука или змеи.

— Не знал, что ты — ответственный гражданин. Впрочем, как же без этого. Ты же у нас людей кормишь. Да еще при власти...

Брат говорит это так, что явственно слышится «лучше бы ты стал убийцей». СВ в который раз вздрагивает. Нет, хватит. С него хватит и Марии. Он и так не может залить алкоголем то воспоминание!

— Мы поедем с тобой на север, и я помогу тебе перейти границу, — он говорит это совершенно обыденным тоном.