БАЛЛАДА О ВОИНЕ СТРУКТУРЫ

Я — тот, кому доверено «конец»

Писать спокойно в книге чьей-то жизни,

Я — воин, я — невидимый боец,

На площади палач и жрец на тризне.

 

Я — воплощенье актов, а не слов;

Я распинаю молча и умело

Безумных человеческих сынов

На тёмном перекрестии прицела.

 

Я — ясный, яркий истины момент,

Я — кнопка пуска всей аппаратуры,

Я — коготь, клык, последний аргумент,

Я — собственность невидимой Структуры.

 

И — новое задание, когда

Сверкнула ярким блеском близкой смерти

Кого-то несчастливая звезда

В дешёвом и без надписей конверте.

 

Я знаю, что там есть и чего нет,

Ещё не вскрыв, а на руке лишь взвесив:

Там адрес есть и есть фотопортрет

В три четверти. Размером шесть на десять.

 

Седой. Немолод. Пристально глядит,

Не светит взгляд ни злом, ни добротою,

И тень от вспышки на лице лежит

Кинематографической змеёю.

 

Луна — минутной, Солнце — часовой

По небу месяц стрелками носились,

И через тридцать дней его и мой

Маршруты предначертанно скрестились.

 

Чуть тормозит машина на витке...

Ведёт автомобиль он в одиночку,

И взрыв гремит, на улице-строке

Поставив ярко-огненную точку.

 

Осколок взрыва мне скулу рассёк...

Достав платок, я капли вытираю

И с нулевой дистанции, в висок,

Три пули друг за другом посылаю.

 

...Льдом смерти и рождением огня

На поле ходят шахматно фигуры,

И двигает вперёд-назад меня

Лениво перистальтика Структуры.

 

В своей судьбе мы, люди, не вольны, —

И как попал, я сам того не знаю

На апогей невидимой волны —

И я теперь Структуру возглавляю.

 

Живу как бог, почти на небесах,

Парю спокойной, строгою частицей,

Той, что баланс сдвигает на весах,

Безвестный властелин Всея Столицы...

 

Скелетом обнажилась связь времён,

Когда притормозил я чуть машину,

И наложился прошлого шаблон

На нынешнего смутную картину.

 

Вон там — я помню — я тогда стоял,

Без трепета предчувствуя победу,

И он машину по проспекту гнал —

Как раз тому, гда сам сейчас я еду.

 

Я чувствую — сейчас все по местам

Расставят Фатум, Рок, Судьба и Сила,

И на щеке моей чуть видный шрам

Стальной иглой внезапно боль пронзила.

 

Туда, где я тогда стоял, взглянув,

Я понимаю все, я вижу Бога,

Когда, внезапно мир перевернув,

Меня швыряет что-то на дорогу.

 

Горю я в адском, райском ли огне...

Я умираю, мне уже не больно,

И Смерть подходит медленно ко мне,

Меня добить чтоб выстрелом контрольным.

 

Лицо узнав убийцы моего,

Пытаюсь я последними словами

О будущем предупредить его

Обугленными, чёрными губами.

 

Но я не смог — как он не смог тогда...

И этот мир — и этот миг — всё тот же —

Никто, никак, нигде и никогда

Ни изменить, ни отменить не сможет.

 

И перед тем, как жизнь совсем ушла,

С последней мыслью, мозг мой опалившей,

Я понял: тень на снимке том была —

Совсем не тень. А шрам, давно заживший.