Смысл жизни

Вы будете смеяться, но я вам скажу.

В чём смысл.

Когда всё уже до боли знакомо, приелось и порядком осточертело.

Начну немного издалека.

В авиации есть такое понятие — точка невозврата. Это точка на взлётной полосе, в которой пилот еще может прекратить взлёт. И самолёт успеет затормозить до конца полосы.

Но если точка невозврата пройдена, дальше остаётся только одно — взлетать. Иначе проскочишь полосу и разобьёшься.

Нечто подобное есть и в человеческой жизни.

Помните знаменитое: когда человек молод, перед ним открывается горизонт возможностей. Со временем горизонт сужается. Пока не превращается в точку.

О которой, надув щёки и сделав «умное» лицо, индивидуум с напыщенным видом говорит, — Это моя точка зрения!

И глядя на этого дундука, становится понятно, что он прошёл точку невозврата.

Возврата к былым достижениям, подвигам, всплескам радости от жизни.

Увы, остаётся одно, — неспешное, но неумолимое движение вперёд. К известному и неизбежному концу в продолговатом ящике*.

Путь к которому тоже не усеян розами.

Сон с неизменной бессонницей, потребность хотя бы два раза в день чего-то в себя закидывать для продолжения функционирования организма, рутинные дела и заботы былой радости не приносят.

Как правильно пел в своё время товарищ Мик Джаггер, — Я не получаю удовлетворения! Хотя, конечно же, слово удовлетворение он имел в виду не в широком смысле, а гораздо более узком и утилитарном.

Но человек такая скотина, что хочет он, хочет — хоть тресни! чего-то для души.

И здесь мы подходим к главному, о чём еще в прошлом веке громогласно заявил основоположник марксизма-ленинизма, — Из всех искусств важнейшими для нас являются кино и цирк.

Моё личное мнение — с цирком классик перегнул, посему цирк опустим. Для ясности. Чтобы не затенял главное.

Итак — кино!

И через сто лет трудно возразить.

Ибо любой разговор в интеллигентной среде неизменно высекает сермяжное: А ты уже видел...? А ты смотрел...? Ты обязательно должен увидеть...!

Благо ассортимент продукта на полках сайтов впечатляет.

Тематика на все вкусы и даже зашкаливает.

Ибо заменив в каноническом стихотворении «маму» (в изначально хорошем значении этого слова) на «фильм», получаем: Фильмы разные нужны, фильмы разные важны!

Боевики — в которых так приятно осознавать, что бьют по морде, режут и убивают не тебя, а ты, в образе главного героя, мысленно, конечно, неуязвим, непобедим, непробиваем и неубиваем.

Вестерны — глядя которые, каждый раз убеждаешься, что мягкий диван комфортней жёсткого седла, а отсутствие личного Кольта гораздо лучше его наличия, когда в двадцати метрах напротив стоит такой же брутальный ковбой с непонятными предъявами.

Военно-патриотические — где глаза на лоб лезут, когда горсточка героев, вроде ничем особо и непримечательных, одним махом три тысячи немцев побивахом, а в потерях — лишь грузовик арбузов.

Героические — где ты с грустью убеждаешься, что никогда у тебя не хватит ни духу, ни силёнок, чтобы стать очередным храбрым сердцем.

Детективы — где так приятно с замиранием сердца следить за чертовски умным и проницательным главным героем, который, несмотря на все ухищрения так ловко маскирующегося убийцы всегда выводит его на «чистую» воду.

Криминал — где с чувством глубокого удовлетворения подводишь резюме по окончании фильма, когда главного бандюка ведут в наручниках — А что же ты хотел?! А не воруй, не разбойничай, не охальничай!

Драмы — в сравнении с которыми твоя жизнь кажется бледным фарсом и бессмысленным копчением неба.

Комедии — посмотрев которые, ты с грустью понимаешь, что всё самое смешное что было с тобой лишь неудавшаяся попытка поймать хоть что-то веселое в безнадёге повседневной жизни.

Мелодрамы — где шмыгая носом и вытирая сопли, думаешь, — Ну почему у меня такого не было?! Или, наоборот, — Славь-те, господи, что меня мимо такого пронесло!

Триллеры, ужасы — пересматривая которые так приятно осознавать, что Крюгер сотоварищи обитают на улице Вязов, а не в твоём микрорайоне. И что чужие болтаются где-то в далёком космосе, а не шастают по подъездам.

Семейные — благодаря которым понимаешь, что всё в жизни относительно, и у тебя, похоже, не самый плохой вариант.

Арт-хаус — заумь которого, как ни странно, повергает тебя в печально-тревожное состояние — чего-то я пропустил или тупо не догоняю в этой жизни.

Приключения — где, как шутили о телепередаче покойного Дроздова, ты своими глазами видишь людей, которые на самом деле побывали в этих экзотических местах и странах.

Исторические — которые, даже понимая, что показанное наверняка к реальным историческим событиям имеет весьма отдалённое отношение, оставляют приятное послевкусие — ...жили же люди.

Эротика — всегда проходящая на «ура», навевающая приятные, щемящие и ностальгические воспоминания — «...были и мы рысаками», и вызывающая в памяти студенческие фотки брутального наглого мачо.

Байопики — в которых очередной раз осознаёшь ничтожность себя на фоне «глыб и матёрых человечищ». И снова вспоминаешь легендарного Михаил Михалыча с его печалью о несбывшемся и безвозвратно утерянном:...И в молодые годы я не буду жить в Париже... И не получу я ничего в Каннах... Даже простой крейсер под моим командованием не войдёт в нейтральные воды.

Фантастика — где очередной раз убеждаешься, что любая выдумка корнями произрастает из матрицы ивентов нынешней земной жизни.

Порно-анимэ по умолчанию выносим за скобки.

А сиквелы, приквелы, сериалы, дорамы...

Даже если смотреть всё это нон-стоп двадцать четыре часа в сутки — заманаешься.

Но!

И в этом смысл жизни?!

Тьфу!

Но когда я в сотый раз вижу широко распахнутые растерянные и напуганные глаза этой тринадцатилетней девочки перед дверью которая так долго не открывается а спиной она чувствует колючие и настороженные взгляды злых вооружённых бандюков на лестничной площадке или её неподдельное восхищение этим странным взрослым небритым дядей выскакивающим к ней из кухни со смешным игрушечным зайцем или с недоумением разглядывающим её потешные образы Чарли Чаплина и Мэрилин Монро или когда очередной раз они бредут вдвоём по улице с неизменным горшком с цветком в её маленьких детских руках а по умолчанию звучит Shape of My Heart Стинга я почему-то начинаю сомневаться, — А может, не так уж я и прав?

*неизменный respect