Сатана поневоле (глава 4)

Глава 4

Анна сидела у окна, натянув на голову капюшон и закрыв глаза за темными стеклами солнцезащитных очков. Она тщательно прислушивалась к ритмичному стуку колес электрички. Казалось, если вслушаться в этот стук повнимательнее, то можно услышать плач ее рейлфан-тезки — Анны Карениной. Когда-то по радио она услышала, что в среднем, за время работы, на каждого машиниста электропоезда приходится по три с половиной задавленных пешехода. И это число ее постоянно бесило своей незавершенностью, как будто машинисты где-то должным образом не дорабатывали, а оставшиеся обрезки пешеходов потом бродят по ж. д. переездам, сидят на сайтах знакомств и участвуют в передаче «Давай поженимся» в поисках своей второй половины.

От размышлений ее оторвал чей-то громкий спор. Распахнув глаза, Анна посмотрела на сидящих напротив нее трех бабок с косынками на головах, закутанных в какие-то рваные однообразные коричневые пуховики, активно жестикулирующих друг перед другом морщинистыми артритными пальцами.

— Истину тебе говорю, воскрес он, сама видела, как тебя...

— Да какой-то он там совсем молодой, не похож на Сатану.

— Много вы понимаете, дуры старые, это сын евойный внебрачный, от соседки по подъезду, я такое в сериале одном видала на канале Русский романс. А его отец ничего о нем не знает.

В ногах у двух бабок стояли корзины с грибами, а у третьей мешок с картошкой. Та, что с картошкой была более массивной и, кажется, лидировала в споре. Аргументируя свои доводы тем, что еще при Хрущеве училась в городе на делопроизводителя и имеет разряд по легкой атлетике.

Три сестрицы под окном пряли поздно вечерком, пришло Анне в голову. Не хватало только батюшки царя, но цари в электричках не ездят. Вместо него через проход от бабок сидел какой-то неопрятный пожилой алкаш в старом армейском бушлате песочного цвета с початой бутылкой водки в руке и счастливым выражением лица. Поймав Анин взгляд, он торжественно поднял бутылку,

— Ваше здоровье, мадмуазель, — после чего жадно отхлебнул из горлышка и занюхал рукавом.

— Это Пашка, — зачем-то пояснила одна из бабок, которая сидела посередине, — посмотрев на Анну, а потом на своих подружек, — Директор школы в нашем селе. Золотой мужик. Из запчастей от старого холодильника однажды мотороллер себе собрал. Я его еще вот таким помню, — она указала ладонью куда-то на уровень своих колен, — уже тогда понятно было, что культурный человек вырастит.

Пашка, услышав, что про него говорят, вновь поднял бутылку и сделал еще один жадный глоток, после чего закашлялся, сполз с сиденья на пол и сблевал.

Отвернувшись от бабок, Анна уставилась в экран своего мобильного телефона. Включив воспроизведение, который раз просмотрев ролик с «воскрешением» Сатаны, заодно заново перелистав комментарии под видео. Сверху были самые популярные:

«Офигеть, оказывается Сатану вызвать проще, чем скорую и милицию».

«Он просто более коммуникабельный».

Она пролистала ниже:

«Дьявол любит тебя не за внешность, а за душу».

«Продам душу, дорого».

«А ночью по лесу идет Сатана и собирает шишки от елок».

Наконец остановилась на самом заинтересовавшем:

— Пацаны, отвечаю, это в морг имени Фрунзика Мкртчяна, единственное культурное заведение в Грусть-Хрусте. Я там, когда готом был, девку одну жирную трахал. Готично, — прочитала она одними губами, проведя пальцем по защитному стеклу, — значит, Грусть-Хрустальный.

Ну что ж, если отец решил наказать ее таким образом, отправив вместо Женевы в эту дыру, то она покажет ему, как он сильно ошибается на ее счет. Проблемы отцов и детей не утратили своей актуальности со времен Тургенева, только теперь это называется абьюзинг и газлайтинг. Старый дурак вероятно думал, что она приползет к нему на коленях, чтоб потешить его напыщенное самолюбие, и он ее простит и пошлет в Европу. Но у нее есть план получше. Талантливое журналистское расследование. Если все удачно организовать, то можно взлететь сразу на самую вершину звезд масс-медиа. Репортажи, документальный фильм, книга. Анна представила, как ей вручают Пулитцеровскую премию. Делал это в ее фантазиях почему-то Харатьян, причем абсолютно голый. Помахав головой, чтоб развеять странные образы, она стала разрабатывать план расследования.

 

Налив из графина стакан теплой воды, Инесса Аркадьевна смочила горло. Все-таки современное уголовное судопроизводство значительно более утомительно и менее зрелищно по сравнению со средневековым. Никого не вешают на дыбу, не секут розгами и не пытают огнем, а в перечне наказаний отсутствует колесование и сжигание на костре.

Судебное заседание длилось уже долгих два часа. Инесса Аркадьевна в судейской мантии сидела за столом, подперев ладонями голову, со скукой выслушивая сначала старого седого прокурора cговорящей фамилией — Нещадимов, а потом модного молодого адвоката — Карена Хушуяна, который в завершении своей речи эмоционально прокричал,

— ...Ви пасматрите на этот цвиток. На этот пэрсик, — ткнув пальцем в подсудимую, с точки зрения ботаники больше напоминавшую тыкву, — Мамой клянус, она нивинавата, — и для убедительности ударил себя кулаком в грудь.

Секретарь суда, невзрачная женщина с красивым именем Бибигуль поспешно занесла все сказанное в протокол.

Рассматривали резонансное дело о незаконной организации и проведению азартных игр. Заведующая образцово-показательным детским садиком № 18 «Ладушки» организовала по ночам в садике подпольное казино. Завхоз исполнял обязанности крупье, а нянечки — эскортниц. В качестве приватных комнат использовались детские спальни, а вместо фишек жетоны с покемонами. Прокололись по вине повара, который утром детям по ошибке вместо компота налил из кастрюли мартини, а вместо чая Хеннесси. Детям, к слову, даже понравились, были веселей обычного. Недовольство выразили родители, унюхав от своих чад перегар. Собственно, при других обстоятельствах дело давно бы закрыли, тем более при наличии ходатайств от постоянных клиентов казино — настоятеля центрального городского храма и главы комитета по делам молодежи. Но, как выяснилось, в помещении спортзала заведующая сделала подпольный ютуб салон, где можно было просматривать ресурс, нарушающий законы государства, на нормальной скорости и даже осуществлять звонки по вацапу. А вот на это нарушение уже никакневозможно было закрыть глаза.

— После окончания прения сторон, последнее слово предоставляется подсудимой, — Инесса Аркадьевна устало посмотрела на дородную заведующую детским садиком, — возможно, вы нам сможете нам объяснить, как вы могли так поступить, когда общество вам доверило самое ценное, что у нас есть — детей?

— Не таких уж и ценных, — грустно откликнулась сидящая на скамье подсудимых заведующая садиком, — любая рулетка дает прибыль в разы больше, ну кроме русской. Вы когда-нибудь играли в рулетку?

За всю свою жизнь Инесса Аркадьевна играла только в бутылочку, и то в молодости, в качестве выигрыша заработав трихоманоз, поэтому предпочла не отвечать.

-... А Достоевский вот любил рулетку и казино, — продолжила заведующая.

— А еще он сидел в тюрьме, — тут же парировала Инесса Аркадьевна, — поэтому если у вас нет других доводов, то суд удаляется для принятия решения в совещательную комнату.

 

Зайдя в свой кабинет, Инесса Аркадьевна удивленно уставилась на вольготно развалившегося в ее кожаном кресле Валентина Петровича. У стены за его спиной по обе стороны от плеч выстроились все члены секты, плохо скрывающие охватившее их волнение. Максим нервно облизывал губы, Геннадий потирал руки, Настя переминалась с ноги на ногу, а раскрасневшаяся Анна Валерьяновна задумчиво пальцами выкручивала через платье свой сосок.

Мэр лениво крутил в руках взятую со стола статуэтку Фемиды.

— Ты знаешь, что некоторым девушкам нравится, когда им во время секса завязывают глаза? — взглядом он указал на лицо древнегреческой богини с повязкой.

Инесса Аркадьевна настороженно кивнула. Собственно она ни секунды и не сомневалась, что во время секса с Валентином Петровичем всем девушкам надо завязывать глаза, чтоб они не выкололи их себе самостоятельно. А еще желательно связывать ноги и руки.

— Что так долго? — продолжил мэр, отложив статуэтку.

— Заседание по подпольному казино в детском садике, — Инесса Аркадьевна виновато развела руки.

— Да, — Валентин Петрович от умиления закатил глаза, — какое заведение было... Я там как-то наш городской дом культуры каким-то дагестанцам чуть в карты не проиграл. Они в нем пельменную открыть хотели и бордель.

Вздрогнув, он отвлекся от воспоминаний и обвел взглядом всех присутствующих, задержав взор на Анне Валерьяновне.

— Да прекратите вы уже таскать себя за сосок. В вашем возрасте это вообще непозволительно. Умрете еще тут от инсульта, а потом скажут, что у нас медицина в городе плохая.

Анна Валерьяновна торопливо убрала руку за спину и смущенно отвела глаза в сторону.

— Вы хоть понимаете, что сейчас происходит? — Валентин Петрович вновь обвел всех своим взглядом.

— Двадцать второй съезд партии Единая Россия? — неуверенно попробовала угадать Настя, посчитав что-то в уме. Все знали, что она была заядлой волонтеркой и активным участником нескольких молодежных организаций, поэтому высказыванию не удивились.

— Да нет же, — скривился Валентин Петрович, — хотя и это конечно тоже, — вспомнил он о своем членстве в партии, — я про другое. Мы призвали Хозяина и до сих пор не наладили с ним контакт. Вы представляете, чем нам это может грозить?

— Чем? — на всякий случай уточнил Максим.

— Да чем угодно, — взорвался покрасневший от негодования Валентин Петрович, — вот конкретно тебя он может превратить в барсука или выхухоль, причем лысую. Хочешь быть лысой выхухолью?

Максим отчаянно покрутил головой, быть лысой выхухолью он не хотел. Как, впрочем, и обычной, он даже не знал кто это.

— Мы теряем время, — продолжил мэр, — надо срочно как-то ублажить нашего Господина. Что мы о нем знаем?

— Его зовут Окунев Антон Сергеевич, — прочитал Макс, — глядя в телефон. — работает менеджером по продажам в ООО «Зеленый фламинго».

Валентин Петрович приподнял брови,

— Они там наркотой торгуют?

— Нет, кормами для животных.

— Кстати, насчет животных, а что у нас по ритуалу с козой?

Мэр вопросительно посмотрел на Анну Валерьяновну, Геннадия и Максима с Настей.

— Хозяин не явился, — сухо отрапортовал Геннадий.

— Возможно, ему не понравилась коза, — предположил мэр, — какую козу вы выбрали?

— Самую лучшую в зоопарке, — Настя радостно заулыбалась, — ее Зорькой звали, англо-нубийской породы. Сторожу пятьдесят тысяч пришлось заплатить. Вы бы видели, какие у нее ушки.

— Хренушки! — опять взорвался Валентин Петрович, — не надо всей этой экзотики заграничной. Проще надо быть. Вы про импортозамещение слышали? Может Хозяин тоже поддерживает решения Правительства. Мне вообще иногда кажется, что Владыка Преисподней и решения нашего правительства между собой как-то взаимосвязаны. Так что вероятно он в козах предпочитает традиционализм. Надо постараться его привлечь чем-то еще. Есть идеи?

— Девственница, — проговорила Инесса Аркадьевна.

— Кто? — осмотрелся по сторонам Валентин Петрович, не удержавшись от желчной ухмылки при взгляде на Анну Валерьяновну.

— Нам надо принести ему девственницу, — развила свою мысль Инесса Аркадьевна, — девственниц любят все: маньяки, драконы и режиссеры порно. Там под них даже рубрика есть специальная. Я смотрела.

— Точно, — вдохновлено произнес Максим, — а лучше сразу двух. Негритянку и азиатку.

— Остынь, — Валентин Петрович медленно покачал головой, — тут хотя бы одну найти. Это же тебе не участниц конкурса «Мисс СМУ-34» в сауну пригласить. Среди нас есть девственницы? Хотя бы частично?

Он тщательно осмотрел всех присутствующих в кабинете. Увидев, как покраснел Макс, разочарованно махнул рукой, — тебя это не касается. Будем исходить из того, что Господин приверженец более стандартных отношений. Так что, никого? — уже совсем расстроено уточнил он.

— Ну, если надо, я могу на время побыть девственницей, — подняла руку Анна Валерьяновна, — поверьте, в библиотеке у нас не только книги Француазы Саган, там есть еще и Кама сутра. Мне есть чем его удивить. В крайнем случае, скажу, что он у меня второй, а с первым я даже ничего не чувствовала.

— Ну, или я, — следом согласилась Настя, — в театральном кружке меня хвалят.

— Я тоже могу, — Инесса Аркадьевна вызывающе посмотрела на Валентина Петровича, — вы же знаете.

Тот судорожно сглотнул и на секунду задумался.

— Предлагаю тянуть жребий. Мужчины от него освобождаются. Спички есть? — Валентин Петрович повернулся к Геннадию, единственному из всех создающему впечатление человека, который носит в кармане спички, а так же перочинный нож и раскладной стакан.

Тот молча протянул ему замусоленный коробок. Вынув три спички, Валентин Петрович отломал у одной из них половину, после чего перемешал все три в зажатой руке.

— Короткая — девственница. Ставки сделаны, ставок больше нет.

Он вытянул руку со спичками перед собой и посмотрел на женщин. Первой по старшинству тянула Анна Валерьяновна.

— Длинная, — опечаленно выдохнула она.

— Почти как в казино, — призналась Инна Аркадьевна, и потянулась за следующей.

— Поздравляю вас, господин судья, с восстановлением девственной плевы, — не удержался от шпильки мэр, глядя на зажатую в пальцах Инны Аркадьевны короткую спичку.

Та молча смотрела на вытянутую деревяшку. Потом отложила ее в сторону и довольно заулыбалась,

— Кажется, я начинаю понимать Достоевского.

Взяв со стола ставшую ненужной короткую спичку, Владислав Петрович поковырялся ей в зубах.

— Какие у вас планы на сегодня?

— Еще одно заседание по обвинению цыган продавших начальнику ГАИ фальшивый золотой унитаз, — призналась Инна Аркадьевна, полистав свой ежедневник, — а после этого совершенно свободна.

— Тогда подготовьте себя к вечеру, как следует, а мы попытаемся найти Господина. В этот раз не должно быть никаких осечек.

 

Беремир удачно отстрелял с двух рук все патроны, после чего отложил пистолеты Ярыгина на стойку и с удовлетворением посмотрел на мишень с изображением лица американского президента, оставшись довольным результатом. Затем какое-то время выбирал из находящегося на стойке оружия, колеблясь между Глоком и Стечкиным. В итоге склонившись к более привычному Стечкину. В это время к нему со спины подошел молодой послушник и хлопнул рукой по плечу. Беремир инстинктивно перехватил ладонь на своем плече, сделал нырок назад и прижал дуло пистолета к покрытому короткими светлыми волосами виску молодого парня.

— Назови кто тебя послал или я сделаю из твоей головы скворечник. Скворцы уже готовы к переезду.

— Простите, брат, — испуганно прошептал тот, замерев по стойке смирно и практически не дыша, — вас вызывает настоятель.

Беремир сухо кивнул, отпустил послушника и вернул пистолет обратно на стойку. Вызов к настоятелю всегда был для него событием. Старик никогда старался не беспокоить по пустякам, и каждая беседа с ним заканчивалась серьезным заданием. Поправив холщевую рубаху с изображением на груди черного креста, охваченного огнем, подпоясанную кушаком, Беремир вынул из ножен на спине узкий короткий стилет и не глядя бросил его в центр мишени, после чего направился в келью к настоятелю.

Ярополк присев ушел от удара ногой в лицо, потом перекатился и резко вогнал острие ладони в болевую точку под ребром одного из противников, стоявшего перед ним, и пока массивный борец, схватившись за бок повалился на пол, продолжая движение, подсек ногу второго противника, находящегося слева, кажется каратиста. Затем уход в сторону, блок от удара и сразу же контратака одновременно коленом в бедро и локтем в лицо последнего оставшегося бойца. Но тот оказался более подготовленным и успел прикрыться. Ярополк без труда опознал технику баком — современного боевого искусства из перуанских трущоб Лимы, поэтому тут же переключился с муай тай на боевое самбо. Захват, разворот, бросок, добивающий удар пяткой в лицо. Не успел он отбросить вывернутую руку противника, как в углу зала мелькнула чья-то тень. Уход с линии огня, прыжок... Он успел остановить удар в нескольких сантиметрах от лица послушника.

— Что случилось, брат Звяга?

— Прости, брат Ярополк, вас срочно к себе вызывает настоятель.

Ярополк многозначительно хмыкнул, отряхнулся, и споро перекрестился, глядя на висящий на стене большой резной деревянный темный крест, охваченный всполохами огня. Снова придется ехать куда-нибудь, любоваться шпилями древних английских монастырей.

Рабочая келья настоятеля представляла собой довольно большой пустой зал, с бетонным полом и голыми оштукатуренными стенами, на одной из которых висела огромная карта, а на другой большой плоский телевизор. У самой дальней стены за заваленными бумагами столом сидел пожилой мужчина с пышной седой шевелюрой перехваченной на лбу черной лентой. Половина лица было покрыто бугристыми шрамами от ожогов, напоминавшими Уральский хребет. Его звали Годислав, но обычно все в монастыре предпочитали его называть Старик. Когда Ярополк вошел в келью, в центре помещения уже стоял брат Беремир. Каких-либо стульев внутри не было, поэтому беседовать с настоятелем можно было только стоя.

Старик сурово посмотрел на Ярополка, а потом украдкой вытер слезящийся глаз, поврежденный ожогом. Ярополк знал, как минимум семь вооруженных конфликтов по всему миру, в которых участвовал Старик. Хотя говорили, что их гораздо больше, и он успел повоевать еще в Кампучии и Лаосе. А в некоторых странах его именем до сих пор пугали детей. Генеральские погоны настоятель получил лично от Брежнева.

— Вы еще не забыли, братья по вере, для чего сотни лет существует наш монастырь Христа Воздающего?

— Для борьбы со злом тайным и явным, отец Годислав, — стройным хором ответили Беремир и Ярополк, как когда-то в высших военных училищах, где они получали свои первые офицерские звания.

— Так вот, наше время настало.

Подняв пульт, Старик нажал кнопку и на экране телевизора возникла картинка, где в окружении каких-то тварей оживает труп.

Дождавшись, когда на весь экран показалось лицо Антона со словами «Да ну нахер», настоятель поставил изображение на паузу.

— Тот, чье явление было предначертано изначально, явился. И наша задача остановить его.

Ярополк с Беремиром кивнули, ни на секунду не сомневаясь в своей готовности отдать жизни за веру.

— Имейте ввиду, враг как никогда опасен и коварен, это не какой-то мелкий бес, наши старейшины пришли к мнению, что это сам Князь Тьмы, — Годислав на секунду приободрился и расправил плечи, — я бы с радостью сам..., — но потом поник, возраст давал о себе знать. Оставалось понадеяться на двух своих лучших учеников.

— Завтра вертолетом вылетаете в Якутск, дальше в Москву, оттуда в Белоберезовск. Легенда остается прежней, — старик не любил каких-либо новшеств в мелочах, — вы едете посмотреть на местный деревянный монастырь пятнадцатого века. Всю подробную информацию о цели получите у отца Евстахия перед вылетом. Оружие заберете на месте. Не подведите.

Утром Ярополк и Беремир стояли в обычной непримечательной одежде у края вертолетной площадки на окраине спрятанного в глухих лесах тайги монастыря, не обозначенного ни на одной карте. Выбраться отсюда можно было только вертолетом.

— Как тогда, в Конго, — пробормотал Беремир, жуя зажатую в губах веточку, отломленную от ближайшей березы.

Ярополк согласно кивнул, одной рукой передвинув несколько бусин на четках, а другой закинув себе на плечо рюкзак и посмотрел в небо, прислушиваясь к звукам. Где-то вдалеке тишину разрезал шум винтов.