Воспоминания о былой любви. Часть 2

На момент второй встречи с Ольгой я, естественно, не знал кто она. Мы сидели на «Плитах» с Бородой и Яндексом, пили водку и запивали её тёплым квасом из пластмассовой двухлитровой бутылки. Была с нами ещё невзрачная девушка со странной фамилией Белоскалица, которая не пила и ни с кем не разговаривала и вообще не понятно каким образом оказалась с нами.

Ольга пришла вместе с безумным Максом. Я хорошо запомнил этот момент. Нелепо-большой медведеобразный Макс с выпученными глазами и чуть оттопыренной нижней губой и Ольга, лёгкая и воздушная, со светлыми волосами, лежащими у неё на плечах.

Они смотрелись комично, и я сразу понял, что это всё неправильно и они не вместе. Ольга была слишком хороша для Макса, впрочем, как и для любого из присутствующих. Она была из высшей лиги. Я помню в тот момент, ещё по-летнему яркое солнце, нехотя вывалилось из-за засаленных облаков, чтобы ознаменовать своим присутствием данное событие.

Когда наши взгляды встретились кто-то нажал клавишу выключателя в моём мозгу — просто щёлк и всё, я завис. Заколотилось неровно сердце, задрожали руки, и я даже забыл запить горькую, тяжело проваливающуюся водку.

— Андрей, — протянул я ей руку для знакомства.

— А мы уже знакомы, — улыбнулась она с хитринкой, чуть кривя уголки губ.

— Сомневаюсь, уверен, что запомнил бы.

— Это вряд ли, ты был в полнейшем ауте на день первокурсника.

— Тогда вполне может быть. Надеюсь я себя прилично вёл?

— Более чем.

Дальше, я не сводил с неё взгляд, иногда ловя её ответные синеватые выстрелы, слушая её смех. Потом был тот самый эпичный поединок в «наебки» между Бородой и безумным Максом.

Борода был немного постарше и выделялся на нашем фоне. Тогда он щеголял с бородкой а-ля Владимир Ильич, за что собственно и получил надлежащее прозвище. Но на фоне Макса даже он смотрелся неважно. Однако Джон был законченным психом и чувство страха у него отсутствовало напрочь.

Безумный Макс оказался большим плюшевым медведем и с окровавленным лицом отчалил домой.

После того, как мы допили водку, я поплёлся провожать Ольгу домой и непонятно зачем за нами увязалась Белоскалица. Я по-прежнему был не многословен и говорила в основном Ольга. Она с нами не пила, но глаза её горели в спустившихся сумерках сумасшедшим огоньком.

Говорила она быстро и взахлёб, вываливая слово за словом, предложение за предложением, словно боялась не успеть что-то нам рассказать. Она рассуждала на темы искусства и пространства, астрофизику, высшую математику и лингвистику. Я лишь изредка издавал редкие междометия и понимающе кивала головой Белоскалица.

Когда мы дошли до Ольгиного дома она крепко обняла меня и чмокнула в губы, бросив еле слышное «пока!» скрылась за дверью подъезда. Это было так неожиданно для меня и нереально. Я тогда не знал, что мне делать, чувства переполняли, адреналин тигром бился в моей крови. Хотелось прыгать, бегать, отжиматься.

Всю ночь я ворочался и лишь под утро, когда моё сознание всё же провалилось в бездну, во сне я увидел Ольгу. И была она в моём сне такая близкая и родная, что, когда я открыл глаза, мне было мучительно больно, что этот сон закончился.

На следующий день Ольги в университете не было. Я ждал, я всматривался в лица проходящих девушек пытливым взглядом, я выспрашивал у знакомых с её курса, но они лишь пожимали плечами.

Целый день я бегал как заведённый, но всё без результата — Ольга так и не пришла в тот день и после занятий я напился вместе с Яндексом и парнем с фамилией Николаев, по прозвищу «Выпьем за любовь».

Всю последующую неделю я ходил, как в тумане и никого не хотел видеть. Я не мог объяснить и понять своё состояние. Почему именно Ольга запала мне в сердце, просто вероломно ворвалась в него и по-хозяйски обосновалась там. Ведь и до Ольги у меня были девушки, но ни с кем я не испытывал ничего подобного. Наверное, серьёзное моё чувство созрело гораздо позже, чем у моих сверстников. Застав меня врасплох — я к нему оказался совершенно не готов.

Ольгу я встретил лишь через неделю — измотанный и разбитый. Она выделилась из толпы своих одногруппников, дымящих около забора университета и подошла ко мне ласково влив тепло своих глаз в меня будто и не было этого недельного забытья. Я моментально воскрес наподобие библейского Лазаря. Всё ещё истощая трупную вонь я был жив и мог снова видеть краски этого осеннего мира.

— Привет, — сказала, она.

— Привет, а ты где была? Я искал тебя.

— Я заболела и неделю провалялась с температурой.

— Я взял у Надьки Ивановой твой телефон, но постеснялся тебе позвонить.

— Ну и дурак! Я тогда заболталась, забыла оставить тебе свой номер, думала, что мы увидимся на следующий день. Не поверишь, я даже тебя видела во сне в ту ночь.

Так я и пропал. Дальше мы не разлучались и были вместе почти каждый день. Любовь накрыла меня с головой, и я уже совершенно ни о чём другом не мог думать.

Впоследствии это едва не сведёт меня в могилу, но тогда я был по-настоящему счастлив и ни единого человека на земле не было счастливее меня. Потому что я любил, любил самую прекрасную девушку на свете.