Вестница весны

Акварель Ч'нг Киа Киан

Моя мама — вестница весны. От неё я узнаю, когда лед на реке становится серым и рыхлым, как постепенно подплавляется мартовским солнцем («А эти идиоты — представляешь? — со своими снастями всё равно прут на самую середину, как будто жизнь не мила!»), а однажды ночью ноздреватая махина тяжело опускается на дно, и мама ставит в ежегодном списке дел весны первую галочку: «Справилась».

Дальше идут подснежники. Подобно эстетствующим японцам, любующимся на сакуру, мы идём смотреть на пролески. Тут важно угадать со временем — не торопиться, чтобы они успели хорошенько расцвести, но и не опоздать, иначе распустится калужница, лохматые петушки, и впечатление («смотри, смотри — всё голубое!») будет смазано. Мне жёлтое на голубом не мешает, но маму оскорбляет эта плебейская желтизна и растрепанность, и я уважаю её японский максимализм.

И, наконец, однажды вечером самое важное: прилетели ласточки! Это главная весенняя тема, тут следуют многочисленные рассказы. Знаю ли я, что они никогда не садятся на землю? («В третьем классе, помню, я отвечала по природоведению про них, выучила параграф наизусть и знала всё блестяще, и вот когда учительница спросила: «Кто дополнит?», встал один мальчик и сказал: «Ласточки обычно отдыхают на проводах», но его подняли на смех, и я всё равно получила пятерку»). Потом — история про то, как однажды ласточка залетела к нам на балкон («Забилась в угол, я её взяла в руки, чтобы выпустить, и мы обе волновались так, что сердца выскакивали из груди»). И про окно кухни нашей коммуналки («Не мыли его целый год, потому что ласточки устроили там гнездо, помнишь, какие у птенчиков желтые рты?»)

А дальше следуют другие весенние истории.

...Про то, как они с подругами украли сохнувшую на верёвке кофту у цыган («Табор стоял как раз в селе, и она была такая яркая! Мы её порезали и куклам платьев нашили. Как они нас не поймали?..») Мама тут всегда смеётся. В общем, обокрасть цыган — это кураж, а не грех. Я понимаю её гордость, и мне тоже смешно.

...Про то, как младшая сестра сдуру набила огромную шишку на лбу, и чтобы мать не наказала за недогляд старших, они решили сделать сестре операцию. Мама взяла дело в свои руки: поставила на огонь чугунок с водой («дезинфицировать кипятком инструменты») и послала брата наточить хорошенько нож. («Спасибо соседка мимо проходила, спасла Ольку от хирургического вмешательства! Но оцени, как я уже тогда понимала в медицине! Прирожденный медик, и не спорь!») Я и не спорю. Я смеюсь.

...Про то, как радовались первой весенней зелени. Не по-японски, для красоты, а потому что её можно было есть. Щавель, баранчики, соцветия клёна, лебеда, щи из крапивы... Тема обширнейшая, пожалуй, с самым большим количеством историй — и про все времена года. Как, к примеру, на Украине, куда мать их увезла после войны, чтобы не пропасть с голоду, они сначала ходили с сестрой побираться («Надька и слова жалостные придумала — «солнце грело, мы три дня не ели!» Видишь, она уже тогда была поэт!»), а потом маме повезло, её взяли в няньки к учительской дочке. За еду. («Мне было шесть, а девочке четыре. Я с ней сидела и ещё пасла козу. Ты знаешь, когда мы уезжали, учительница плакала... А за работу подарила мне куклу. Настоящую! Не то что мне мама шила, из тряпок. И кудри, и глаза. Платье синее. Но я в неё не успела поиграть: соседка углядела. Мама сказала: «Танькя, давай Стукаловым куклу отдадим. Они дают пшена и масла литру».) Тут мы, конечно, не смеёмся. Мама смотрит на нишу у книжного шкафа, где расположилась дюжина кукол, которых я ей надарила. И ни одной — в синем платье.

Моя мама — вестница жизни. Она всё узнаёт первой. Балкон её многоэтажки, стоящей на берегу реки, смотрит на город. Ясным утром в дымке сфумато просматривается крутой далёкий берег — купола монастыря, шпиль башни ЮВЖД, стеклянные бока провинциальных небоскрёбов. Закаты по красоте просто сумасшедшие, а когда наступает ночь, зажигаются вереницы фонарей на двухэтажном мосту, внизу движутся огни машин, вверху — созвездий («Ты знаешь звезду, которая всегда появляется первой, яркая такая? Чуть ниже луны? Это моя, я её себе давно приметила»).

Река, свободная ото льда, плещет мелкой волной, в небе цвета пролесок снуют ласточки. Весна не подвела, справилась. Мама стоит над весной на балконе, на самом высоком этаже — капитан корабля, смотритель маяка. Звезда чуть ниже луны.

#воспоминание