Фракийский волк и чужестранка

Рассказ  мальчика -раба  

Я считаю, мне повезло в жизни. Господин Закий хорошо обращается со мной, а если порой и дает затрещину, то я заслужил, надо быть расторопней.

Раньше господин Закий тоже был рабом, и не просто каменотесом или уборщиком, а настоящим гладиатором, и получил свободу благодаря многим победам на арене. Потом Закий сам основал школу, собрал лучших бойцов и немного подготовленных рабов, чтобы они могли хорошо тренироваться и выступать за большие деньги.

Господина Закия ценят в Риме, Геркулануме и Помпеях. Везде знают, что его гладиаторы могут показать красивые поединки и умереть достойно, если так будет угодно богам.

А три месяца назад к нам пришел раненый человек из фракийского рода. Сказал называть его просто — Волк, попросил убежища. Обещал отработать, когда станет легче. Может, и беглый раб, Закию все равно.

Он велел мне прислуживать Волку, и я поначалу боялся, но потом понял, что тот не злой, хотя лицо у него всегда мрачное. Я думал, он будет бить меня за любую провинность и старался осторожно смазывать его раны жгучим бальзамом, который приготовил наш лекарь.

Волк быстро поправился и вскоре смог хорошо держать меч. Тогда господин Закий сам взял фракийский кривой клинок и попросил новенького показать все свое мастерство.

И даже одной левой рукой Волк заставил хозяина попотеть, топчась на стертых плитках дворика. Выяснилось, что чужак — отличный воин и был гладиатором, тогда хозяин его еще больше зауважал.

Потом фракиец поправился, и Закий сделал его своим помощником, советовался с ним во всем и выделял среди прочих слуг. 

Я мал ростом и телом слаб, вряд ли из меня получится хороший боец, зато я умею все слушать и запоминать, а потом пересказывать другим и еще я отлично стираю одежду и чищу рыбу.

Я стараюсь быть полезен второму господину, потому что он меня защищает. Однажды Изам — раб из сардов, стал задирать меня и больно схватил за ухо, но Волк поднял его за шиворот и хорошенько встряхнул, так что теперь никто не пытается ко мне лезть.

Хорошо иметь таких добрых хозяев!

Я уже говорил, что Закий ценит Волка и хочет, чтобы ему у нас жилось хорошо, он предлагал ему любую рабыню на выбор, потому что всем мужчинам бывает нужна женщина, я же знаю. Только Волк отказался, потому что ему одна уже нравилась и больно ранила в сердце.

Я подозреваю, что от женщин одни неприятности и, конечно, когда вырасту, связываться с ними не стану. Если так можно. Я сказал об этом Волку, а он засмеялся и похлопал меня по плечу. Он пояснил, что женщины — радость, даже если и боль.

А вообще, мы жили все дружно и мирно, пока в доме не поселилась одна девчонка. И кто знает, откуда она свалилась на мою голову, да — да, именно на мою! Если бы я тогда представлял, какой у нее скверный характер, и как она будет дразнить моего Волка, ни за что бы не привел её к нам из леса.

Она, видите ли, заблудилась! А я оказался на ее пути и показал дорогу до поместья Закия. Девчонка назвалась Юлией, прямо как важная госпожа — хо-хо-хо, и поначалу казалась добренькой, что мне даже понравилась.

Глазищи у нее, и точно, прозрачные, как камешки на перстне у господина. Она таращилась по сторонам и открывала рот, как камбала на портовом рынке. А потом начала задавать глупые вопросы, что у нас за страна и где полицейский участок.

Еще и год не знает, наверно, у нее какая-то болезнь с головой и ее выгнали из дома, вот она и бродила по лесу.

Эх, надо было ее там и оставить! С ней потом было много хлопот. Когда я привел ее к хозяину, она начала реветь и умолять, чтобы ее отпустили домой. А где она живет, толком сказать не может, правда, дурочка.

Повезло ей, что Закий — хороший человек и всех жалеет, потому что и сам горя хлебнул, у него даже след от ошейника есть, он гордится им и не прячет. Закий решил оставить девчонку в доме, пусть успокоится, а там за ней, может быть, кто-то придет и поблагодарит Закия деньгами или подарком.

Я слышал, как Закий говорил, что на эту Юлию, возможно, напали и плохо с ней обошлись, отчего она повредилась в уме и забыла своих родных.

По всему видно, что девушка из богатой семьи, у нее ручки маленькие и чистые, а говорит она, не умолкая, и очень складно, только непонятно о чем. Будто сказки рассказывает о большой летающей птице, на которой она долго добиралась в разрушенный город, который мечтала увидеть много лет, а там она пошла на прогулку и оказалась на старой улице с отпечатками умерших людей, потом она обняла какой-то столб от избытка счастья и помолилась на ободранную картинку древнего божества с большим...

Юлия не очень понятно сказала, что же у божества было большое, но я думаю, что рот. Боги всегда поесть не дураки, это и так ясно.

Потом у Юлии голова закружилась и очнулась она уже в нашем лесу, испугалась и стала звать на помощь, тогда я ее услыхал.

Ох, как она всех замучила в первые дни! Хотела от нас удрать, ругалась и обзывала какой-то сектой, просила те-ле-фон, я такое слово и не знаю, наверно, название колдовского напитка. Потом опять ревела и сказала, что не будет есть ячменную кашу, чтобы с голоду умереть, но хозяин пригрозил ей кнутом, тогда Юлия стала вести себя гораздо тише.

Так я и знал, что с женщинами нужно держаться строго и сразу им показать, что мужчина главнее. Иначе они живо сядут на шею и станут нами помыкать, такое я тоже слышал.

Но постепенно Юлия привыкла, присмирела и начала по дому помогать. Хозяин скоро дал понять, что даром кормить не собирается. Так ведь она даже попыталась командовать, сказала, что мы плохо чистим посуду и готовим на грязной кухне. Будто оттого можно заболеть, а лечиться мы не умеем. Вот глупая!

И ужасная трусиха. Когда в первый раз увидела моего Волка, то вскрикнула, прыгнула назад и забежала в дом. Только потом еще выглядывала из окна с любопытством. Волк тоже на нее долго смотрел и, вообще, стал очень задумчивый, наверно, эта Юлия напомнила ему другую девушку, которая была подобна царице.

Со мной Юлия вела себя дружелюбно, хотя чуточку свысока, будто я совсем маленький, а она взрослая. Я, конечно, понимаю, что она старше, но это не дает ей право меня мальчиком называть, я так и сказал, что меня зовут Стратий, а никак не мальчик.

И если верить рассказу бабки Нидии, мой отец был ученым греком, но его продали, когда я еще не умел ходить.

Я вырасту, заслужу свободу и найду моего отца, так я Юлии и сказал, а она грустно вздохнула и хотела меня поцеловать в голову, да я не дался, еще чего выдумала! И так, все носятся с ней, и хозяин велел, чтобы ее не обижали, он вдруг решил, что она — лесная нимфа дриада.

На нее боги прогневались и отправили пожить к людям. Я бы поверил, что она кого-то разозлила, она здорово это умеет.

Я и сам скоро ее возненавидел, потому что она осмелела настолько, что стала посмеиваться над Волком. Это просто удивительно, как он все терпел. И даже не шутил, как с другими женщинами при доме. Только смотрел на эту Юлию пристально, будто что-то задумал.

Ага, мне кажется, он ее хочет проучить, так и надо сделать. Просто странно, до чего хозяин к ней расположен, я сначала думал, что он спит с ней по ночам, но этого бы Фрия не позволила, она давно ложится с господином и умеет его порадовать.

Фрия тоже рабыня, но чувствует себя в усадьбе как хозяйка, потому что живет с Закием и он ей доволен. Она сначала шипела на Юлию, но потом они подружились и скоро стали смеяться вместе. Юлия умеет болтать языком, а Фрия молчунья, но себе на уме и кулак у нее тяжелый.

Чем ей могла угодить эта чужестранка, не понимаю!

Да, еще говорят, что Юлия из другой страны, далеко от Империи, когда она начинает про свой дом рассказывать, то всегда ревет, а Фрия успокаивает ее и жалеет. Наверно, Юлия для нее как дочка, своих-то детей нет.

А Волк стал в последнее время совсем печальный и ест мало, хотя ему надо больше сил для занятий. Он стал тренировать гладиаторов Закии, чтобы те дольше продержались на арене, когда придет их час. Волк много чего знает, я наблюдал за ним и выучил пару секретных приемов, у меня цепкая память, мне достаточно один раз увидеть.

Я сегодня громко похвалил Волка за его умения и показал, что я перенял от него, у меня же есть свой деревянный меч. Я только хотел позабавить хозяина, а он не смеялся, как обычно, а грустил. А потом к нам в комнату зашла Юлия и сказала, что принесла еду.

Она поставила миску на стол, но сначала смахнула с него крошки и губы надула, огляделась вокруг и начала ко всему придираться. Ворчала, что у нас беспорядок и вчерашняя посуда валяется, — я, и правда, забыл ее отнести, а Волку-то все равно.

Еще она вдруг заявила, что мне надо бы почаще мыться и волосы расчесывать, иначе я скоро стану на пугало похож. Это было очень обидно слышать, я даже на Волка посмотрел с надеждой, что он заступится и прогонит девчонку прочь, она тут не нужна. Ишь, заявилась и ведет себя, как госпожа! Надо бы ее наказать.

Но Волк почему-то не стал спорить, а сидел так же молча, не сводя с нее глаз. И тогда Юлия вдруг рассердилась и стала ему выговаривать, почему это он молчит.

Да она уже всем надоела! Вот приставучая коза. Я думал, Волк тоже разозлится, а потом заметил, что он улыбается, хотя и пытается от нее скрыть, но у него губы дергались, и я понял, что он еле сдерживается, чтобы не рассмеяться.

И вот с того вечера Юлия стала ко мне приставать с расспросами, да еще просила не говорить Волку о наших разговорах. А что я мог знать о втором хозяине? Да почти ничего! Но я заметил, что она начала будто следить за ним, случайно появляться возле двора, где тренируются гладиаторы, приносить лепешки и лук, если Волк не оставался за общим столом.

Потом я вдруг понял, что он нарочно уходит с ужина, чтобы девчонка позже сама явилась с миской каши в нашу лачугу. Неужели, Юлия ему нравится?

Может, у нее взгляд как у царицы? Что-то я не заметил. Конечно, она смотрит надменно и гордо, будто мы все должны перед ней кланяться, только и всего. По-моему царицы смотрят на так, а как... Да, откуда же мне знать! Но Волк ее всегда ждет и тоскует, если вместо нее приносит ужин рабыня.

Он тогда начинает беспокоиться и посылает меня узнать, где сейчас Юлия. И что с ней станет? Она так привыкла, что начала улыбаться с другими мужчинами в лудусе. На самнита Хартуса она, вообще, смотрит с восторгом. Ну, он всем женщинам нравится, говорят он похож на статую бога Марса.

Хартус — вольноотпущенник Закия, но обязан несколько лет на него работать, таков договор. У самнита здесь много подруг, ему можно брать любую рабыню, хозяин его уважает за его силу и боевое уменье. Он приносил много денег и теперь, став свободным, помогает господину во всех делах, покупает новых мужчин, ездит в Помпеи на игры вместо Закия. Хозяин доверяет ему, как себе.