Три товарища

Не познакомиться и не начать корешовать у них никак бы не получилось.

Судьба свела их в одном подъезде добротного, недавно построенного пятиэтажного кирпичного дома. Это потом такие дома начали называться «сталинками».

Валерка жил на первом этаже, Вовка — на втором, Сергей — на пятом.

Что такое разница в несколько этажей для нормального пацана?

Валерка был их на год старше.

Когда тебе двенадцать-тринадцать, — это ого-го какая разница!

Поэтому и гордились они с Вовкой, что в их компании есть старший по возрасту.

Который, конечно, был их вожаком и лидером.

С прозвищем Качан — от фамилии Качанов.

На правах старшего он просвещал их в тех областях жизни, которые были неведомы или неподвластны их родителям.

Как правильно курить, как пить вино, играть в карты, какие есть хитрые приёмчики в драке, как материться, почему с презрением надо относиться к милиционерам, по правильному — ментам, как делаются дети и откуда они появляются.

Сергей, например, был страшно удивлён, когда узнал, что не из жопы.

Как же так — жопа же намного больше девчачьей письки?

Воровать что-то интересное с близлежащей стройки или что может пригодиться пацану в дворовых играх Валерка их тоже научил.

Один раз чуть было не попались, когда Валерка открутил огромную линзу с прожектора башенного крана, они с Вовкой стояли внизу на стрёме, но — обошлось.

Колченогий сторож не догнал.

А потом наступила осень, когда они с Вовкой перешли в восьмой класс. А Валерка пошёл в училище, в ПТУ.

Отца у него не было, мать работала техничкой в школе, жили они бедновато. Мать и решила, — чем раньше в люди выйдет, тем лучше.

Но произошло неожиданное.

Нет, в училище Валерка поступил, и даже не пас задних в учёбе, но другая страсть захватила его.

Рок-музыка.

При встречах с Вовкой и Сергеем он так и сыпал названиями западных групп: Beatles, Rolling Stones, Creedens, Doors, Black Sabbath, Bad Company...

С благоговением собирал фотографии групп, как правило сделанные с обложек дисков или западных музыкальных журналов.

Презрительно сплёвывал и бросал уничижительное, — Попса!, когда при нём в разговоре упоминали Тома Джонса, Хампердинка, Рафаэля и даже Аббу.

Отрастил длинные волосы, за право носить которые вёл беспрерывную борьбу с училищными препами. А главное, когда в училище организовался свой вокально-инструментальный ансамбль, он стал в нём ударником.

Это уже было очень круто, но когда его группа через некоторое время стала по выходным еще и играть на танцплощадке их района, Валерка поднялся на такую высоту, что стал для них... как бы точнее сказать, — будто с другой планеты.

Нет, они встречались, хотя и реже, чем раньше, но точек соприкосновения и тем для разговоров становилось всё меньше.

Валерка мог часами говорить о своей музыке, о битлах. Джона Леннона и его Imagine просто боготворил.

Вернувшись с армии, он стал ударником уже в самой крутой городской группе.

Но мечтал о большем.

И через полгода вообще сказал друзьям, — Всё пацаны, еду в Москву. Буду пробиваться!

Как водится, посидели крепко на дорогу, пожелали ему всякого...

Когда Вовка и Сергей уже позаканчивали свои институты и разъехались по распределению по разным городам, встречаться практически перестали.

Другие друзья, другие заботы, другие интересы.

Девчонки, опять же.

Женитьба, детишки.

Разные делишки.

Страна-то разваливалась. Надо было крутиться.

Потом, по приезду в родной город, Сергей как-то пытался разыскать друзей детства.

Неудачно.

Вовка пропал, как сгинул.

А за Валерку вообще услыхал поганую весть, — что нет его уже в живых.

Вроде у него в Москве поначалу неплохо пошло, взяли ударником в хорошую группу. Ездить начали с гастролями.

А потом, — то ли пьяная драка, то ли выпал из окна гостиницы.

Почему-то.

 

...Еще готовясь в отпуск, Сергей наметил для себя в Санта-Круз-де-Тенерифе два места, где решил побывать обязательно.

Музей карнавальных костюмов и оперу.

Музей — потому что яркое зрелище, да и фотки побывавших очень впечатлили.

А оперу — потому что Сантьяго Калатрава.

Всемирно известный модерновый архитектор.

Впервые увидев ошеломляющий комплекс «Город искусств и науки», — город будущего в Валенсии, Сергей был потрясён и сразу влюбился в удивительный талант этого архитектора.

Поэтому и очень хотел собственными глазами увидеть ракушку оперу Калатравы, в две тысячи третьем воздвигнутую на берегу Атлантического океана в Санта-Круз-де-Тенерифе.

Обходя по периметру величественное фантастическое футуристическое здание, Сергей очередной раз подивился полёту фантазии Калатравы, его смелости и умению перешагнуть через обычное, ординарное.

Да, сама ракушка здания оперы отдалённо вызывала аллюзии с сиднейским оперным театром Йорна Утзона, но была как бы более компактной, цельной, строгой, и в то же время напоминающей гигантских, фантастических монстров из фильмов о пришельцах.

С огромным, высоченным, вырывающимся из крыши то ли серпом полумесяца, то ли хвостом скорпиона.

Сергей дошёл до самой дальней точки площади перед зданием оперы со стороны океана, чтобы сделать эффектный снимок.

Даже забрался с ногами на каменную скамью, опоясывающую площадь.

И сделав снимок, повернулся в сторону океана.

И... обалдел.

Грубое, заюзанное слово. Но точнее не скажешь.

На метровых кубических глыбах и больших чёрных камнях, наваленных под стенкой, красками, в основном белой, были нарисованы лица известных композиторов и музыкантов.

Оперных и рок, мёртвых и живых.

Здесь были и Бах, и Бетховен, и Стравинский, и Рихтер...

И в то же время, — Курт Кобейн, Майкл Джексон, Фреди Меркьюри, Пол вместе с Линдой, Элтон Джон, Карлос Сантана, Селин Дион, Абба...

Ошарашенный Сергей по каменной скамейке двинулся по периметру площади.

Камней было сотни, если не тысяча.

И на каждом был портрет.

И скромная надпись.

С именем.

Несмотря на палящее солнце, Сергей всё шёл и шёл, читая знакомые, да и незнакомые имена. Его взгляд всё продолжал скользить по камням.

И вдруг как запнулся.

Застрял на одном из камней.

— Нет, этого не может быть! — не выдержав, вслух выпалил Сергей.

Но безжалостное южное солнце чётко освещало на покатом камне выпуклый портрет лохматого парня и надпись белой краской: Валера Качан.

— Бля..., — только и смог выдавить из себя ошарашенный Сергей.

И радостная, обжигающая мысль, опережая вся и всё, заполонила его, — Значит Вовка жив! Он был здесь! И оставил память о Валерке...

Горло перехватило, и Сергей почувствовал, как будто независимо от него глаза набухли влагой и что-то непрошенное скатилось по щеке.

А в голове вдруг возникла бессмертная мелодия Imagine и строчки из неё:

You may say I‘m a dreamer,

But I‘m not the only one

I hope some day you‘ll join us

And the world will be as one*

Пережившие и Джона... и Валерку.

 

 

*Скажешь, что я лишь мечтатель,

Но мои слова не пусты.

Надеюсь, однажды ты присоединишься к нам

И мир станет единым целым