Вот такая фортуна
Яхта пятые сутки болталась у причала. Портовые власти творили произвол.
Заход в этот порт не планировался, но пресная вода убывала, а море непредсказуемо, и капитан рискнул.
«Могли бы потерпеть до цивилизации», — сказал рулевой Ярик, — «Авось не сдохли бы».
«Сдохнуть от жажды при таком количестве водки невозможно», — пробурчал боцман Аристарх.
Пришвартовались утром, спустили трап, капитан распорядился «набрать полные баки и три часа на расслабон». Но мы тупо не успели.
Пока наводили марафет, на борт заскочила толпа тараканов с автоматами, шустро распределилась по палубе, просочилась на камбуз и в каюты, залезла в трюм — и за считанные минуты капитана под конвоем стащили по трапу, а сам трап принайтовали скобами к причалу намертво. Сработали, надо сказать, красиво. Команда смотрела вслед капитану молча, даже птица-говорун Аристарх не находил слов. Спустя минут пять старпом выдавил «Что за...?» Вопрос, как говорится, риторический.
Предложения бежать спасать капитана, конечно, были, только фигня — у трапа стояли автоматчики, да и хрен знает, куда его увели.
Вопреки нашим пессимистическим ожиданиям, капитан к вечеру вернулся. Тоже под конвоем, однако на борт поднялся сам, а новые автоматчики сменили утренних.
— Что, Коля, что случилось? — старпом прыгал вокруг кэпа, как щенок, заждавшийся возвращения хозяина.
— А я... хз, что случилось, — капитан прислонился к лееру и сполз на палубу шахматным конём. — Зае... Да не знаю я, что им надо! Них... не понял!
— Но они же что-то от тебя хотели?
— Хотели. Только я их не понимаю, а они меня.
— Ты же по-английски...
— Них... это не английский. И не немецкий! — упреждая вопрос, рыкнул кэп.
— Может, французский? — старпом посмотрел на одного из матросов, — Вон, Влад может...
— Ага, же ву при, силь ву пле! — капитан начинал звереть. — Ты думаешь, я французский не узнаю? Нихрена — не английский, не немецкий, не французский это! И не русский! Хренотень какая-то чирикающая. И переводчика нет!
— Подожди... Но английский везде знают, даже в Японии...
— А это нихрена не Япония, япона мать! Не знают они. Или не хотят знать!
— Может, в консульство? — робко намекнул я.
— Какое, нах, консульство?! — капитан наконец взорвался. — Яхта частная, груз неконвенциональный — консульство ему... И где ты его здесь видел, консульство это?!
— А где мы, собственно, находимся? — прорезался подозрительно долго молчавший боцман.
— В... — утихая ответил капитан, закурил и отвернулся к воде.
— Так это... в Судане же — рулевой Ярик был недоучившимся географом, что позволяло ему время от времени перебивать старших. — У них здесь все со всеми воюют.
Старпом вытащил из планшета карту, расстелил на палубе. Долго водил пальцем, потом вздохнул:
— В общем, мы попали, ребята. Что за фигня здесь сейчас происходит — непонятно. Свалить не получится. Даже если мы замочим этих, у трапа, то вон, на траверсе, сторожевик. Нас положат всех. Самое обидное, что даже искать никто не будет.
— Мама кэпа будет, — заметил Аристарх.
— Будет. Но не найдёт, — капитан уже пришёл в себя. — Завтра, может, они найдут — переводчика. Пока сидим тихо. Попытаемся понять, что не так, и решить миром.
— Эх, говорил же, надо было хотя бы газовые пукалки взять, — расстроенно пробурчал боцман.
— И-и-и...? — с акульей улыбкой отреагировал кэп, пытаясь нашарить подмышкой несуществующую кобуру.
Аристарх только рукой махнул:
— Нет, всё равно не понимаю! У них же, — он кивнул на стоящих у трапа аборигенов — калаши вон, значит, как-то же они их купили, как-то договорились?
— Хочешь узнать — спроси их, как, — старпом свернул карту. — Коля, идём в каюту, у меня мысль...
Мысль старпома проявилась в виде двух оттопыренных карманов после посещения камбуза. Какое-то время из капитанской каюты доносились крики о стратегическом запасе и пушном зверьке.
Не знаю, что насчёт стратегии, но тактика старпома оказалась успешной. Часа через полтора он вышел, натянутый, как тетива. Щёлкнул замок, а старпом, точно летящей в цель стрелой, достиг своей каюты и исчез, сопровождаемый таким же щелчком.
Ещё день прошёл в непонятках. Мы занимались рутинной работой, гяуры стояли на страже, кэп со старпомом прорабатывали тактику и стратегию. К вечеру стало ясно, что никто не даст нам избавленья, и Аристарх распорядился маленько расслабиться.
Утром снова пришли автоматчики и увели капитана в неизвестном направлении.
Вернувшись, он заперся в каюте со старпомом. Владу удалось услышать, что речь шла о баксах и фантиках, а ещё что-то про «выкуси». Дальше по графику: щелчок, стрела, щелчок.
На пятые сутки кок решил перенести оставшееся в камбуз, ибо задолбался. Вместо того, чтобы травить помалу, команда запустила авральные работы.
Нет, всё было пристойно. Влад драил палубу, Ярик сидел в рулевой, вахта сменялась, Аристарх следил за порядком...
Утром шестого дня колеблющийся в такт прибою вахтенный ощутил движение на палубе.
Высокий господин в мундире непонятного рода войск с яркими погонами — то ли генерал, то ли адмирал, то ли генералиссимус всея — плавно обтёк вахтенного и направился прямиком на камбуз. Спустя пару минут вышел, махнул рукой, и четыре дюжих нубийца, взбежав по трапу, так же легко обошли вахтенного и просочились в дверь камбуза, а потом вышли, неся на плечах каждый по два ящика нашего стратегического запаса.
У кока мелко дрожал подбородок. Боцман орал что-то непереводимое, как принято, с использованием местных идиоматических выражений. Остальные молчали, разглядывая фантики, лежащие на разделочном столе.
На шум заглянул расслабленный старпом. Вряд ли он сумел бы въехать в происходящее, но тут на палубе раздался топот и глухой стук.
Выскочили все разом, даже перепуганный кок.
Возле мачты рядком выстроились солидные ящики, набитые стружками, в которых уютно устроились бутылки с чем-то тёмным. Нубийцы, улыбаясь до ушей, что-то прочирикали и неторопливо направились к трапу.
Пока все стояли в оторопи, на палубу вышел капитан. Выглядел он, в целом, неплохо, если не считать, что одет был только в безрукавку из собачьей шерсти — мама связала, чтобы спину не застудил.
Кэп подошёл к ящикам, подцепил бутылку, свернул ей шею привычным движением и сделал глоток, достойный ветерана алкогольных войн. Прищурился, потянул носом ветер, опять глотнул и заорал:
— Отдать концы!
Никто не шелохнулся, ступор ещё не прошёл. А капитан отхлебнул в третий раз и спокойно сказал:
— Быть готовыми к немедленному отходу. Я скоро.
Через пару минут он сошёл на берег в полной экипировке и даже в фуражке набекрень.
Старпом, посмотрел ему вслед, подошёл к ящикам, поискал початую бутылку. Не нашёл. Тогда он вытащил другую, аккуратно отвинтил крышку, понюхал... Потом деликатно глотнул.
— Это ром, ребята!
— Нет-нет, не сейчас, — увидев, что все направляются к нему, он закрыл бутылку и спрятал за спину. — Сказано же: готовиться к отходу!
— Сергей Александрович! По глоточку, для тонуса...
— Да тут и по глоточку на всех не хватит...
— А ты глотай не как проглот...
Бутылка пошла по кругу. Действительно, маловато... Открыли вторую.
Капитан, сияя свекольным румянцем, подошёл к трапу в сопровождении конвоя. Иноземцы остались внизу, а он поднялся, окинул нас снисходительным взглядом и спросил:
— Готовы?
— Так, это... — боцман протянул руку с бутылкой в сторону трапа и не договорил.
Наши тюремщики бодро оторвали скобы, удерживавшие нас в плену, отдали честь и... ушли.
— Правильно! Водка — напиток сухопутный, а пираты должны пить ром, — заметил капитан невидимому собеседнику.
— Это они так сказали? — попытался съязвить ничего не понимающий старпом.
— И я, — согласно кивнул капитан. — Отход, ребята, поднимаем паруса...
— А какой курс, простите? — Ярик решил взять пример со старпома и тоже изобразил ехидство.
— Домой, братишка, домой! И как можно быстрее: я договорился о регулярных поставках.
«Но и в чёрные годы
За глотками свободы
Мы в нейтральные воды
Уходили не раз...»
N. B. заглавие и финалочка — И. Михалёв
