ТРЕТЬЕ ПРИШЕСТВИЕ

...ибо, как молния исходит от востока

и видна бывает даже до запада,

так будет пришествие Сына Человеческого.

 

Евангелие от Матфея 24:27

 

Только остывши, жирна и рыхла,

Первого Бога Земля родила.

 

Там, где, поверхность пробив напролом,

Встанут Тибетские горы потом, —

 

Там он стоял средь камней и следов —

Оттисков многих коленей и лбов.

 

Свет от востока отбрасывал тьму.

Строили люди во славу ему

 

Тысячи круглых витых алтарей

Из динозавров — клыков и костей.

 

С неба застала ударом, врасплох,

Землю вторая из многих эпох.

 

В ней разделился, расколот, разбит,

Древний седой материк-монолит.

 

Бог среди новых глубин и вершин

Дымом растаял. И только один

 

Контур последнего следа его

Годы держало Земли вещество:

 

Пятку — Европы закатный порог,

Пальцы — Америки крайний восток.

 

И сохранился таким же как встарь

Первого бога последний алтарь:

 

Он, опоясан ракушек каймой,

Спит в Атлантиде под чёрной водой.

 

Где были капища старые, там

Мамонт прошёл. И родился Адам.

 

Новая даль со следами на ней

Новых животных. И новых людей,

 

Новых ступней с отпечатком своим

Ног с оттопыренным пальцем большим.

 

Войны и возраст в могилы свои

Клали веками за слоем слои

 

Ломких скелетов, в которых почти

Десять пронизаны из десяти

 

Выстрелом, выпадом, взмахом, броском,

Деревом, костью, железом, кремнём.

 

Мир изменился. И пядью за пядь

Бог воплотился, соткался опять:

 

Он от восхода до ранней звезды

Вёл за собой разномастных следы

 

Старых сандалий тринадцати пар

Сквозь миражи и дворцов и хибар,

 

Как человек, а не как божество,

И сохранила Земля от него

 

Окаменевшие щепки в дыре,

Ломом пробитой на Череп-горе,

 

Чтобы по знаку сухого перста

Вставить туда основанье креста.

 

Этого помнили. Помнили, да.

Но как и раньше, как было всегда,

 

Люди опять, и грешны, и чисты,

В землю ложились за пластом пласты,

 

Кто-то — как и полагалось рабу —

В общем отвале, а кто-то — в гробу,

 

Кто-то — завёрнутый кем-то в сукно,

Только менялось в скелетах одно:

 

 

В сотом скелете, а выше, потом,

В каждом четвёртом и в каждом втором,

 

В черепе умника, в рёбрах глупца

Шарик пылится, отлит из свинца,

 

Выше и выше, сквозь соты следов,

Страты скелетов, слои городов,

 

Глину, граниты, песок и базальт

Мы в современность взломали асфальт.

 

Улица вдаль, широка и пряма,

Справа — машины, а слева — дома,

 

Прошлое скрылось. Сломалась печать.

Мир изменился. И в мире опять

 

После креста через двадцать веков,

Сохнут следы от его башмаков.

 

Здесь он стоял. В средоточьи орбит

Солнце сверкает и солнце горит

 

И испаряет, зенитом паля,

Словно бы нанято кем-либо для

 

Восстановления статуса-кво

Влажные линии туфель его.

 

Здесь он прошёл, между статуй-громад

(Статуй ему). Обернулся назад,

 

Тих, незамечен никем и ничем,

Все перед ним и он сам перед всем.

 

Небо, и воздух, и город, и там,

Трещиной вьющейся напополам

 

Надвое наискось разделены,

У уходящей в пространство стены,

 

Развоплощаются в мире людском

Под полудневным отвесным лучом

 

Маленькой нашей заштатной звезды,

Бога последние в мире следы.