Захар Прилепин, «Тума»
Доброго времени суток, друзья. Сегодня у меня обзор книги автора, читать которого, как мне думалось, я не буду больше никогда. Даже несмотря на то, что единственная прочитанная мною его книга мне, в целом, даже понравилась. Ну, вот бывает так: книга неплохая, но тратить время на автора всё рано не хочется. Однако ж меня долго убеждали сразу несколько человек, что, де, новая книга его весьма ничего и заслуживает внимания. И (о, чудо!) этот автор снова у меня на рецензии.
Захар Прилепин, «Тума»
Ни то, что бы я испытывал к нему какую-то антипатию, как к писателю. Боже упаси. Просто он — современный «патриотический мейнстрим». Собственно, что мне и говорили мои товарищи: как так получилось, что ты современную патриотическую литературу не обозреваешь? Я же им отвечал, что книги (и обзоры на них) для меня — средство психологической разгрузки. Отдых это. Релакс моральный. А вот этого вот всего мне и в жизни хватает. Так за что же мне «современная патриотическая литература»? Что я вам плохого сделал, дорогие братья по оружию? Но в итоге мне самому стало любопытно. При том, что я даже близко не знал, про что эта книга. Только название её показалось мне смутно знакомо. Вроде бы, это слово из донского диалекта русского языка. От казаков оно. То есть моё родное. Но чего значит, я в упор не помнил, ибо слово это уже настолько давно не обиходное и утратившее актуальность, что чудо его вообще помнить.
А книга оказалась исторической. И да — она оказалась про Дон. Конкретно про мои родные края: половина действия происходит в Азове, половина в Старочеркасске (тогда ещё просто Черкасске) и то место, где ныне стоит город Ростов-на-Дону (а тогда располагались казачьи базы для вылазок в сторону ещё турецкого Азова).
И главным героем этого романа является Степан Разин. Имевший прозвище «Тума». Так в казачьем войске называли парней, чьими матерями были турчанки или татарки. Это было частое явление (к примеру, среди моих предков тоже есть турецкие прапрабабушки). Казаки привозили себе из походов жён. Согласием которых они не особо интересовались. Впрочем, тогда так было принято. Более того: казаки вели себя ещё очень по-человечески — сами турки с татарами в лучшем случае делали пленных баб наложницами, а то и просто продавали вместе с захваченным скотом. Время было весёлое. Так вот, друзья, книга эта посвящена тому времени в жизни Степана Тимофеевича, когда он ещё не возглавлял никакого восстания, а был просто донским казачьим атаманом. Что, на самом деле, реально очень интересно: о нём, его личности, его жизни и его предыстории известно мало. Захар Прилепин, на самом деле, очень кропотливо подошёл к вопросу, собрав все имеющиеся данные, сложив их вместе, наложив на историческую канву и художественно развив мысль. Например, создав линию его матери и его родственниках по ту сторону. О его семье (отце, брате, деде). О жизни, начиная с детства, в столичной станице войска, в условиях постоянной угрозы набегов татар, турок и нагаев. В до зубов вооружённом обществе, где не сеяли и не пахали, а только воевали. Потому, что сеять и пахать не было смысла.
Структура сюжета также интересна. Половина времени — это азовский плен, в котором сидит Степан Тимофеевич. Другая половина — его воспоминания о прошлом. Всё органично. Всё интересно.
К слову, ещё и актуально: там показаны корни многих явлений нашей современной жизни. Например, живущие у турок опоганившиеся русские, мечтающие вернуться на Русь с турецкими войсками — «принести цивилизацию», так сказать. Ничего не напоминает? А уж про «посполитую украину» (которая как раз тогда воссоединялась с Россией) я и вовсе молчу.
С чисто художественной точки зрения Прилепин, как автор, сильно вырос. Как минимум, в сравнении с романом «Санькя», который я читал. У него появились богатые описания. У него появилась красочная стилистика. Правда, местами, он уж слишком старается и срывается на тяжеловесный трудно читаемый слог в стиле Солженицына. Но это и в самом деле местами.
Подводя итог, могу сказать, что книга и в самом деле хорошая. На удивление. И я её вполне вам рекомендую, друзья. Хорошего вам чтения.