Каждое утро меня снаряжали за нарзаном. Я брал небольшое ведерко, прабабушка давала мне рубль и в путь. Рубль — это плата за вход, а пить можно было сколько угодно. Поэтому, можно сказать, что я вырос на Нарзане. И так проходило каждое моё лето. Мама брала билеты на поезд. В тогдашних поездах еще можно было получить влажное постельное белье и сахар, завернутый в этикетку с паровозом. Но я не использовал этот сахар. Вёз его домой, бережно храня, чтобы потом похвастать перед соседскими пацанами или перед другой бабушкой со стороны отца.
В Кисловодске мы ходили в парк кормить белок. А те, наглюки, сами спрыгивали с деревьев на плечи отдыхающих и заискивающе смотрели в глаза. Детство было беззаботным.
Нагулявшись до боли в ногах, мы с мамой возвращались порой лишь к ужину. Прабабушка ворчала, что мы тратим деньги на всякую ерунду когда дома всё готово. Такая же ворчащая старушка жила и за соседней дверью. Вообще в начале девяностых дом собрались расселять. Там жило всего две бабульки и одна семья. Дом был в самом центре, как бельмо на глазу у ушлых предпринимателей. В итоге всех постепенно вынудили съехать. Вырученных денег едва хватило на крошечную однушку в пригороде Волгограда. А в доме номер 1 по Курортному бульвару появились магазины, маленькие офисы и стоматологический кабинет. За нарзаном ценой в один рубль я больше не ходил. Да и в Кисловодске с тех пор не был почти двадцать лет. А когда случайно приехал по работе, сразу же пошел искать тот дом. Да, всё было изрезано вывесками, всюду офисы, аляповатость и никакого прежнего купеческого духа. Даже пятиметровые потолки стали смотреться ниже.
Я спустился вниз по улице до нарзанных ванн. Но и там всё было закрыто. То ли на ремонт, то ли на веки вечные.
2017
