Антон Чехов. На Псле
Аббация и Адриатическое море великолепны, но Псёл и Лука лучше.
А.П. Чехов
В усадьбе Линтварёвых все спали. Светало. Антон Павлович открыл глаза и посмотрел на часы. Стараясь не разбудить жену, он встал с постели, быстро оделся и вышел в коридор. В коридоре было темно. Антон Павлович зажёг керосиновую лампу. Проследовав мимо комнат матери и сестры, он заглянул в комнату к брату.
— Коля, вставай, пора, — сказал он полушёпотом. — Я жду тебя на дворе.
В сенях он накинул куртку и вышел из дома. Было холодно. Через несколько минут вышел и Николай. От него сильно воняло перегаром.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Антон Павлович.
— Нормально, — буркнул ещё сонный Николай, и они пошли по липовой аллее к флигелю Григория Артеменко.
Григорий их уже ждал. Он был в высоких рыбацких сапогах, с удочками и снастями. Они поздоровались и вместе направились к реке.
Пройдя через заброшенный сад, они вышли к крутому обрыву. Внизу тёк Псёл. За рекой простиралась бескрайняя долина.
По извилистой осыпающейся тропинке они спустились к реке. На бере-гу их ждали рыбаки с лодками. Возле реки было сыро. Николай сильно закашлялся.
«Графин водки сыграл свою роковую роль», — подумал Антон Павлович, с грустью глядя на брата. Он понимал, что брату осталось жить надолго. И от этого становилось совсем плохо.
О своей же болезни он старался не думать. Впервые кровохарканье он заметил у себя четыре года назад, но был уверен, что у него нет чахотки.
Все сели в лодки, оттолкнулись от берега и поплыли вверх по течению, к островам. По поверхности воды стелился туман.
— Днём будет ясная погода, — сказал один из рыбаков.
Вёсла с шумом мерно шлёпали по воде. Кто-то закурил. Природа была в утреннем оцепенении. Все молчали. Николай дремал на корме.
Через какое-то время в тумане появились очертания заросших ивняком островов. Подошли к одному из них. Высадились. Затянули лодки на берег. Закинули удочки. Развели костёр. Заварили чай.
Где-то далеко на востоке из-за верхушек деревьев выглянуло солнце. Клёв был отличный. Горячий чай приятно согревал тело и душу. На смену грустным мыслям пришли умиротворение и покой. Кто-то разделся и полез в воду за раками.
Антон Павлович с улыбкой поглядывал на брата, и ему было радостно от того, что тот согласился приехать, от того, что они снова вместе. Вспомнил про Александра.
— Жаль, что Александр не смог приехать, — сказал Антон Павлович брату.
— Да, было бы здорово его увидеть, — согласился Николай.
Когда солнце было уже почти в зените, клёв кончился и они начали собираться. Смотали удочки. Уложили всё в лодки и поплыли назад, на дачу.
— А сегодня будет жаркий день, — сказал Антон Павлович, с прищуром глядя на голубое небо.
— После завтрака можно сходить на пляж, покупаться, — сказал Николай.
— Ты мой портрет дописал?
— Ухо осталось.
— Когда закончишь?
— Не знаю. Не сейчас. Потом когда-нибудь. Когда настроение будет.
— Лентяй. Такой талант губишь.
Николай отмахнулся рукой.
После некоторой паузы Антон Павлович продолжал:
— В Бабкино, у Киселёвых, я виделся с Левитаном. Исаак передавал тебе привет.
— Как там Левиафан? — оживился и заулыбался Николай.
— Пару раз сходили с ним на рыбалку. Много говорили о тебе. Вспоминали, как мы скупили у лавочника апельсины и стали продавать их на улице по дешёвке, и как тот потом вызвал полицию и нас забрали в участок. Помнишь?
— Да, весёлое было времечко, — согласился Николай, погрузившись в приятные воспоминания.
— А знаешь, вашу картину купил Павел Третьяков.
— «Осенний день. Сокольники»?
— Да.
— Сколько заплатил?
— Сто рублей.
— Не густо.
— Ничего, для начинающих художников неплохая цена.
За бортом скользили поросшие камышами берега. Рыбаки затянули украинскую песню. На этом разговор закончился.
Когда приплыли назад, они забрали удочки, снасти, садки с рыбой, попрощались с рыбаками и пошли по тропинке на дачу. Первым шёл Григо-рий, за ним — Николай, за Николаем — Антон Павлович.
Антон Павлович смотрел на брата и не мог нарадоваться. Он не хотел думать о болезни и смерти, о плохом и грустном. Он хотел думать только о хорошем: об отдыхе, о жизни и о семье.
Следующим летом здесь, на даче, на Луке, в возрасте тридцати одного года Николай умрёт от чахотки у него на руках.
А через пятнадцать лет, на сорок четвёртом году жизни, умрёт от чахотки и сам Антон Павлович.