Айда в Америку. Начало

11-го марта 2000-го года Максим Тимохин приехал в Лиссабон к своему старому закадычному другу Ярославу Шмакову. Шмак и Тимоха, так они называли друг друга по-свойски, были знакомы с самого детства. Жили в одном дворе, вместе учились в школе и в университете, долгие годы вместе занимались бизнесом и коммерцией.

Когда же их бизнес, как говорится, накрылся медным тазом, вместе решили уехать за границу. Но так получилось, что Ярослав уехал первым, он уехал 7-го июля 1999-го года, а Максим приехал к нему лишь спустя восемь месяцев, а если быть точными, восемь месяцев и четыре дня.

У Максима были сдерживающие обстоятельства — его жена была беременна, на последнем триместре. Он не мог оставить её одну в таком положении. 19-го августа 1999-го года она родила сына, которого они назвали Максимом, в честь отца. На день отъезда Максима за границу ему исполнилось полных шесть месяцев. И хоть он уже начал держать головку, ползать, сидеть, узнавать отца и мать, он, всё равно, был ещё совсем несмышлёным и беспомощным. Таким он и останется в памяти Максима. А Маргарита, его жена, словно чувствовала что-то, и не хотела его отпускать. Расставание было невыносимым и душераздирающим, как будто они прощались навсегда. Впоследствии Максим не раз вспомнит об этом и пожалеет, что не послушал жену, но будет уже поздно.

В Лиссабон Максим приехал поездом. Прямых поездов от Киева до Лиссабона не было, поэтому пришлось ехать с пересадками. Одну он сделал в Варшаве, другую — в Мадриде.

Ярослав встречал его на вокзале Санта Аполония. Отпросившись в тот день с работы, приготовившись к встрече друга, он пораньше отправился на вокзал и проторчал там до самого вечера. В расписании произошли какие-то изменения, поэтому поезд сильно опаздывал.

В отличие от Максима, восемь месяцев назад, когда он приехал в Лиссабон, его никто не встречал. В записнике лишь был номер мобильного телефона человека, занимавшегося трудоустройством. Этот номер Ярославу дали в туристическом агентстве, где готовили его выездные документы. Добирался он, как и Максим, на перекладных. От Киева поездом доехал до Будапешта, от Будапешта автобусом — до Рима, а от Рима до Лиссабона долетел самолётом.

За восемь месяцев жизни в Португалии он научился сносно объясняться на португальском, так, чтобы понимать и быть понятым, пообвык с местными нравами и традициями, обзавёлся множеством полезных и интересных знакомств, как среди португальцев, так и в эмигрантской среде. Словом, к приезду друга он уже прочно укоренился и твёрдо стоял на ногах. Со своим патроном он был в отличных отношениях, тот доверял ему и со временем назначил его инкаригаду — главным приказчиком и распорядителем. Так что Ярославу ничего не стоило похлопотать перед патроном за друга. На стройках, где у патрона были подряды, всегда не хватало людей, поэтому, недолго думая, он согласился взять Максима на работу.

Ярослав жил на окраине Лиссабона, на другой стороне залива, в небольшом пригородном посёлке Пиньал ды Фрадыш. Место было чудесное. Окружённый сосновым бором, посёлок круглый год утопал в зелени и цветах. До океана было рукой подать, каких-то семнадцать километров. Даже на таком расстоянии чувствовалось его мощное рокочущее дыхание.

Когда Максим вышел из вагона и увидел Ярослава, радостного, загорелого, одетого, как иностранец, его поразила перемена во внешности друга. Так и было, за последних восемь месяцев Ярослав сильно изменился — он производил приятное впечатление.

С вокзала они направились на Кайш ду Содре, к ближайшей станции метро. По зелёной ветке доехали до Байша Шиаду, где пересели на голубую ветку. На площади Маркиза Помбала пересели на жёлтую ветку, и на Entre-Campos — на линию Fertagus, ведущую через залив прямо в Фугитэйру.

Когда они приехали в Фугитэйру, было уже совсем поздно. По дороге они зашли в «Континент» — Ярослав купил там кое-каких продуктов. И оттуда уже направились в Пиньал ды Фрадыш. Домой они дошли только к полуночи. Дома все уже спали.

— А вот и наши апартаменты, — сказал Ярослав, распахивая перед Максимом входную дверь в квартиру, где он жил.

Это была просторная трёхкомнатная квартира с широким кафельным коридором и большой кухней.

— Пойдём, что-нибудь перекусим с дороги, — предложил Ярослав. — В этой комнате живут Серёга с Машей. — Рассказывал он по пути на кухню. — Они муж и жена. В этой — Эдик, Саня и Федя. А это наша комната. С нами живут Гриша и Николай. Они двоюродные братья. Им лет по сорок. Все мужики работают на нашего патрона. Маша работает посудомойкой в ресторане.

Ярослав на скорую руку приготовил спагетти и омлет с жареными сосисками.

— За приезд, — сказал он, наливая в стаканы сухое вино из пакета.

После ужина Максим принял душ, и они завалились спать. Их комната, впрочем, как и все остальные, была меблирована в самом аскетическом духе — ничего лишнего. Под одной стеной, на полу — два широких двухместных матраса, на одном из которых спали Гриша и Николай, на другом — Ярослав и Максим, напротив, под другой стеной — тумбочка и телевизор, который включался, когда все съезжались с работы, и выключался только утром. Что-то не спалось. Они долго ещё смотрели телик и тихонько перешёптывались между собой.

На следующий день Максим вышел на работу. Патрон был жадноват и платил по самым низким расценкам — шестьсот ишкуду в час. Для начала Максима устраивали и такие заработки.

1-го апреля 2000-го года он получил свою первую зарплату — шестьдесят тысяч ишкуду, что в долларовом эквиваленте составило, примерно, триста долларов США. Десять тысяч он заплатил за квартиру, двадцать тысяч отложил на питание, за девять тысяч купил мобильный телефон и сразу же пополнил счёт на тысячу ишкуду, а оставшиеся двадцать тысяч отправил по Western Union жене на Украину. Из отложенных на питание денег он взял пять тысяч, в ближайшем супермаркете накупил закуски, фруктов, вина и закатил пир. Нужно же было обмыть зарплату.

С первых же дней Максим зарекомендовал себя ответственным и добросовестным работником и уже через месяц патрон доверил ему один из своих рабочих автомобилей — «renault 5». Автомобиль был как нельзя кстати.

После работы они с Ярославом заезжали поужинать в «Пиццу Хат» или в какое-нибудь другое приличное заведение. Но в «Пицце Хат» им нравилось больше всего. Там всегда подавали свежее пиво и отличную горячую пиццу.

Кстати, там они и познакомились с Антоном. Это был довольно-таки интересный и загадочный тип. С виду — истинный джентльмен и аристократ, на самом же деле — ужасный плут и проходимец. В эмигрантских кругах он пользовался весьма сомнительной репутацией, чего только не рассказывали о нём. Его персона была окутана флёром таинственности и романтизма — именно это и притягивало к нему. Многие покупались на его показушную театрализацию. Максим с Ярославом тоже купились. И дёрнуло ж их связаться с ним.

Как-то, сидя за кружкой пива, Антон рассказал им об одном своём знакомом, который три месяца назад нелегально уехал в Штаты.

— И как же это ему удалось? — прихлёбывая пиво, не без интереса спросил Ярослав.

— Легко и просто, — не моргнув глазом, ответил Антон. — В трюме контейнеровоза.

— Ловкач, — присвистнул изрядно захмелевший Максим.

— Только не он, — с видом знатока заметил Антон. — А те, кто его туда упаковал, как в посылку. В порту на этом деле не один человек завязан. Очень прибыльный бизнес. Поговаривают, что даже директор порта свою долю с этого имеет, за молчание, разумеется. Если бы у меня были деньги, я бы уже давно в Штаты укатил. Вот где по-настоящему развернуться можно. А здесь что? Европа в сравнении со Штатами — глухомань, деревня.

— А сколько денег заплатить нужно? — спросил Ярослав.

— Пять штук зелени здесь, тем, кто из Лиссабона отправлять будет, и пять штук зелени там, тем, кто будет встречать в Нью-йоркском порту. Правда, с американцами можно договориться в долг, в счёт будущей зарплаты.

— А если надуть американцев? — допытывался Ярослав.

— Не советую, — категорично отрезал Антон. — Там такие ребята — мафия настоящая. С ними лучше не шутить. Из-под земли достанут.

— Ты-то откуда знаешь? — усомнился Максим.

— Я знаю всё и всех — это мой хлеб, — авторитетно заявил Антон.

— Выходит, и ты имеешь на этом свой процент? — вдруг осенило Ярослава.

— Выходит, что так, — не стал темнить Антон.

— И свести нас с ними можешь?

— Могу. Только где вы такие деньги возьмёте?

— В этом-то вся и загвоздка.

— Кстати, если клиентов найдёте, и вы свой процент получите.

Больше на эту тему они не заговаривали. А когда Ярослав с Максимом вернулись домой и улеглись спать, уставившись в телевизор, Ярослав мечтательно произнёс:

— А здорово было бы в Штаты махнуть. Поехал бы со мной в Штаты? — тут же обратился он к Максиму.

— Ты это серьёзно? — покосился на него Максим.

— Конечно, серьёзно, — не унимался Ярослав.

— Даже не знаю, — призадумавшись, произнёс Максим. — Тебе легко, тебя ничего не связывает, а у меня семья на плечах: жена и сын, и мне их содержать нужно. А вдруг со мной что-то случится? Что тогда?

— Подумай сам, что с тобой может случиться?

— Не знаю.

— Ничего. А в Штатах заработки в два, а то и в три раза больше. Представляешь? Твоя семья вообще ни в чём нуждаться не будет.

— Оно-то так, — согласился Максим. — Только где мы деньги возьмём? Десять штук зелени на дороге не валяются.

— Займём у кого-нибудь, — оживился Ярослав.

— У кого? — скептически хмыкнул Максим.

— Да хотя бы у Феди, — тут же нашёлся Ярослав. — У него штук пятнадцать на банковском счету лежит, на депозите. Он же все свои деньги не домой отправляет, а на депозитный счёт складывает, чтобы процентики капали. Хитрый мужик. Если мы ему пообещаем бóльшие проценты, одолжит. Он и за копейку удавится.

— Да, здорово было бы в Штаты махнуть, — через некоторое время мечтательно произнёс Максим.

— Вот и я говорю: «Здорово», — обрадовался Ярослав. — Когда ещё будет такая возможность поездить везде, мир повидать. Плюс ко всему, ещё и копеечку подзаработаем. И на старости лет будет о чём вспомнить и внукам рассказать. Айда в Америку, — продолжал уговаривать Ярослав.

— Айда, — недолго думая, согласился Максим.

На следующий день они пошли к Феде. Часа три Ярослав распинался перед ним, но всё без толку. Федя не торопился расставаться со своими денежками. Он требовал надёжных гарантий, заверенных поручителями. В лице поручителей выступили Гриша и Николай, в качестве гарантий — лишь честное слово. Такие гарантии выглядели не слишком-то убедительно. Единственным, но достаточно весомым аргументом был невероятно высокий комиссионный процент, предложенный Феде. Это-то и удерживало Федю от решительного отказа, соблазняя и подкупая его лёгкой наживой. Переговоры затянулись на неделю. Торги шли за каждую копейку. Ставки росли, как грибы под дождём, пока не достигли своей максимальной отметки. И лишь тогда Федя сломился. Жадность взяла верх.

— Грабители, — всё, что смог сказать напоследок Федя.

— Это ты грабитель, — огрызнулся в сердцах Ярослав. — На чужой нужде наживаешься.

— Накинули бы ещё немного, — совсем уж потерял совесть Федя.

— Хватит с тебя, — бесцеремонно обрубил Ярослав. — И так, три шкуры с нас содрал. Теперь только на одни твои проценты до конца жизни работать будем. А нам ещё и с американцами рассчитаться надо.

— Ваши американцы меня не волнуют. Главное, со мной рассчитайтесь.

— Рассчитаемся. Сполна всё получишь. Как договаривались.

Ну и жмотом же оказался этот Федя. Таких жмотов, как он, свет, наверное, ещё не видывал.

— А ты не еврей, случайно? — с издёвкой спросил у него Максим.

— Сам ты еврей, — обиделся Федя.

— Уж больно ты деньги любишь, — язвительно уколол его Максим.

— Покажи мне того, кто их не любит, — блестяще парировал Федя. — Без денег ты ноль, а с деньгами — человек с большой буквы. — С ехидной улыбочкой добавил он.

Ярослав с Максимом только поразились его простоте и непосредственности. Получив деньги, они сразу же связались с Антоном и договорились о встрече. Встречу назначили в «Пицце Хат».

— Мы едем в Америку, — сказал Ярослав Антону, положив на стол приличную пачку денег. — Здесь ровно десять тысяч американских долларов. Если не веришь, пересчитай.

Антон взял деньги, провёл большим пальцем по шершавой поверхности верхней купюры и с видимым безразличием положил их обратно на стол.

— Заберите ваши деньги, — спокойно сказал Антон. — Мне они не нужны. Деньги отдадите тем, кто будет вас отправлять. У меня с ними свои расчёты.

Не прошло и трёх дней, как он позвонил Ярославу на мобильный.

— Вы ещё не передумали? — избегая конкретики, завуалировано спросил в трубку Антон. — Тогда завтра, в девять вечера, на авыниде ды Бразилиа, возле памятника Первооткрывателям.

— Деньги брать?

— Пока не надо.

Продолжение следует...