Серый человек. Начало

Он придёт к тебе ночью и заберёт твою жизнь.

Из детской страшилки 

В последние дни мая, когда устанавливается жаркая погода и города раскаляются, как консервные банки, начинается сезон летних отпусков. Большинство горожан, собрав свои нехитрые пожитки, выезжает на природу, на дачи, прячется от нестерпимого солнца в зелени беседок, под густыми кронами тенистых деревьев.
Мерно покачиваясь в гамаке, или просиживая весь день с удочкой у реки, бродя по лесным тропам, наслаждаясь свежим воздухом, щебетанием птиц, журчанием проточной воды, перекатывающей через мшистые коряги и валуны, забываешь обо всём и сливаешься с природой в единое неразделимое целое, наполненное умиротворением и гармонией. Это происходит настолько плавно и незаметно, что, в конце концов, когда приходит время возвращаться домой, не понимаешь, от чего так сáднит сердце и не хочется никуда ехать. И ещё долго не можешь привыкнуть к городской жизни и целый год ждёшь, когда же снова наступит лето, чтобы собрать свои нехитрые пожитки и всей семьёй или вместе с друзьями вырваться из душного города на лоно живой природы, туда, где обретаешь душевное равновесие и покой.
Каждый год в это время я отправлюсь со своими старыми университетскими друзьями на несколько неделек порыбачить на Сейм. Уже прошло лет десять с тех пор, как мы окончили университет. Жизнь разбросала нас кого куда по всему свету. Мы обросли семьями, новыми друзьями и знакомыми. У каждого свой бизнес, свои заботы, свои интересы. Мы больше не устраиваем весёлых пирушек и шумных вечеринок. Наши встречи теперь редки и случайны. Но, не смотря ни на что, мы всё же сохранили крепкую дружбу и неподдельный интерес, и любовь друг к другу. И каждый год в это время, следуя давней традиции, мы откладываем все свои дела в сторону, оставляем семьи и уезжаем рыбачить на Сейм.
Сначала нас было двенадцать — практически вся наша группа. Даже девчонки, Светик и Ксюша, поначалу ездили с нами. Кстати, они первыми покинули нашу компанию. Они давно уже стали мамами и теперь вроде бы как не совсем и прилично замужним женщинам ездить, кто знает, куда, в окружении такого количества мужчин. За ними — Серёга, Костик и Лёха. Лёха уехал на родину, в Карелию. Серёга — на золотые прииски в Магадан. От них уже много лет нет ни слуха, ни духа. Костик осел в Москве. Он иногда позванивает кому-нибудь из нас, время от времени поддерживает с нами связь.
И вот нас осталось семеро: я, Антон, Колька, Михалыч, Сева, второй Сева и Русик. Мы каждое лето неизменным составом с рюкзаками и удочками выезжаем на Сейм, и на несколько недель, отмахнувшись от всего, становимся настоящими дикарями, доисторическими неандертальцами, первобытными людьми, такими же задорными и юными пацанами, какими мы были десять лет назад.
Приятно, хоть и ненадолго, снова ощутить себя молодым и беззаботным, полным энергии и сил, эдаким сорвиголовой, среди таких же, как и ты, молодых и беззаботных, близких тебе по духу, понимающих тебя с полуслова, товарищей. Словно и не было этих десяти лет, словно только вчера мы окончили университет.
И вот мы снова стоим по колено в воде, со спиннингами в руках, на широкой песчаной косе, посреди огромной, сливающейся с горизонтом, реки, сверкающей и искрящейся на солнце до боли в глазах, и не хочется ни о чём думать: ни о прошлом, ни о будущем, ни о настоящем, хочется просто жить и наслаждаться этой обжигающей ноги водой, этим слепящим глаза солнцем, этим пьянящим ощущением вернувшейся юности.
Мы и в самом деле не так уж стары, нам всего лишь немного за тридцать, и жизнь, хоть, впрочем, уже и сложилась, но всё ещё манит своими радужными многообещающими перспективами, всё сильнее разжигает желание жить, радоваться и наслаждаться жизнью.
Мы всегда ездим в одно и то же место, приглянувшееся нам и полюбившееся с первого раза. Это деревня Духановка (всего пятьсот дворов), расположенная на левом берегу Сейма, на первой боровой террасе, среди шикарного соснового леса. Мы не любители туристических маршрутов и палаточных городков. У нас своя сельская романтика, с утренним парным молоком, со свежевыпеченным домашним хлебом, с душистым запахом сеновала.
В Духановке мы останавливаемся у тёти Веры. Мы называем её так, потому что привыкли к ней за долгие годы нашего знакомства, как к родной. Она всю жизнь проработала в сельской школе учителем. Ещё молодой потеряла на войне мужа. Своих детей Бог не дал. Зато чужих воспитала полдеревни. За это ей люди и по сей день в ноги до земли кланяются. Она давно уже не работает в школе, как и все сельские жители, держит небольшое хозяйство. Тяжело одной. Но мир не без добрых людей. Не забывают её односельчане, и колхоз, чем может, помогает, да и мы, когда приезжаем, и сена накосим, и дров нарубим, и по хозяйству управимся.
И она нам так рада, словно родные мы ей. Говорит, целый год нас ждёт, всё скучает. А когда уезжаем, всегда плачет.
Её дом стоит на самом краю деревни, за домом — небольшой огород, а за огородом сразу же начинается лес.
Ранним утром, задолго до рассвета, когда в деревне все ещё спят, с удочками и снастями, с приготовленной вечером наживкой, захватив с собой кое-что перекусить, по узкой лесной тропинке мы отправляемся на рыбалку. Ещё совсем темно и поэтому приходится идти осторожно, ориентируясь по знакомым приметам. Начинает светать и постепенно всё проясняется, приобретает чёткие формы, окрашивается в яркие тона. Под ногами приятно шуршит хвоя, стволы сосен, покрытые лишайником, шершавые и стройные, как корабельные мачты, тянутся вверх, к самому небу, а между соснами, внизу, на небольших полянках, поросших брусникой и вереском, играют и пляшут первые лучики солнца, пробивающиеся сквозь густые кроны деревьев. Где-то далеко за спиной раздаётся пение петухов, спустя какое-то время доносится мычание коров — село начинает просыпаться и всё вокруг оживает. Мы выходим из леса, и перед нами открывается живописная картина Полесской низменности. Когда-то здесь на протяжении сотен миллионов лет было море. Отступая, оно оставляло свои отложения, формируя тем самым современные грунты и ландшафт этого края. Затем был Днепровский ледник. Его сточные воды и приграничные ураганы закончили эту работу. И вот теперь мы стоим и не можем оторвать глаз от чарующей красоты Полесья. Во все стороны, на многие километры, во всём своём великолепии и величии, слегка подёрнутая утренним туманом, простирается бескрайняя долина реки. Широкий полноводный Сейм парует и поблёскивает матовым глянцем среди жёлто-зелёных, выгоревших под безжалостным солнцем, заливных лугов с сагами и болотами, поросшими вербой, лепешняком, осотом и очеретянкой.
На правом коренном берегу реки, круто возвышающемся над поймой, в не менее живописном месте, среди столетних дубов и клёнов, раскинулась деревня Камень. Отсюда хорошо видны её беленные известью избы с соломенными крышами, курящимися струйками дыма и выкрашенными заборами. Каменистый склон, спускающийся от деревни к самой реке, сплошь и рядом усеян громадными глыбами и валунами, миллионы лет назад служившими основанием морского дна.
Мы спускаемся в пойму, и под рубахи забирается обжигающая морозной свежестью утренняя сырая прохлада. Роса, громадными каплями висящая на траве, искрящаяся в лучах восходящего солнца, словно хрустальным ковром укрывает всю пойму. В воздухе, напоённом прохладой и влагой, смешиваясь с прелым дыханием болота, повис душистый букет ароматов луговых трав, среди которых угадываются и полевая мята, и конюшина, и келерия. Виляющая между оврагов и балок тропа выводит нас прямо к реке. Шумно взмахивая огромными крыльями, медленно поднимается из высокой травы испуганный енотом буро-серо-белый кроншнеп. Он поднимается высоко в небо и там замирает, превратившись в крохотную точку. Только куюиии-куюиии доносится до нас из-под небес.
Мы завтракаем и расходимся по широкой косе. Наловив рыбы, разводим костёр, стряпаем уху, обедаем и идём купаться. Вдоволь накупавшись, вылежавшись в горячем песке, с трофеями в садках мы возвращаемся назад. После ужина, задымив сигаретами, забираемся на сеновал, поудобнее устраиваемся в душистом свежескошенном сене и, глядя сквозь щели в прохудившейся дощатой крыше на звёзды, огненной россыпью разбросанные по чёрному, как сажа, небу, заводим долгие полуночные разговоры.
Кажется, я забыл познакомить вас с моими друзьями. Вообще-то я собирался сделать это в самом начале рассказа. Ну, да ничего. Сейчас я быстро наверстаю упущенное. С кого бы лучше начать? Пожалуй, начну с Антона. Ведь это он после окончания первого курса подбил нас поехать сюда, обещая чудесный отдых и массу незабываемых впечатлений. Заядлый рыбак и охотник, вместе с отцом он исходил всё Полесье. Где только они не бывали?
Несмотря на хрупкое телосложение, он был очень сильным и выносливым, и всегда отличался от нас целеустремлённостью и незаурядным умом. Он практически не изменился за это время — такой же подтянутый и опрятный, гладко выбритый, с приятным запахом, сдержанный в словах и суждениях. Среди нас он самый успешный. У него красавица жена, трое детей — три маленьких Антона, таких же дисциплинированных, как и он, должность в каком-то департаменте, трёхкомнатная квартира в элитном районе города, седьмая модель «жигулей». Словом, всё, что нужно для полного счастья.
Он не любит пустой болтовни, говорит только по делу, и даже теперь, когда мы остаёмся одни на сеновале, он больше молчит, слушая других, отвечает, когда его спрашивают, причём отвечает сдержанно и лаконично, словно он ни в кругу друзей, а на докладе у своего начальника, и лишь изредка, когда затрагивается какая-нибудь волнующая его тема, он может подробно и обстоятельно, не упуская ни единой мелочи, излагать свои мысли и соображения.
Колька — полная противоположность Антону. Не менее талантливый и одарённый, но чересчур ленивый и неорганизованный, он всегда был душой нашей компании. Любитель всякого рода авантюр и приключений, он первый поддержал Антона с его предложением поехать на Сейм. Внук участника трёх войн, безумный любитель военной истории, непревзойдённый знаток всех видов оружия, он никогда не любил учиться, хотя учёба давалась ему легко, без особых затруднений, и страстно мечтал работать в каком-нибудь конструкторском бюро военной промышленности. Мечтам его не суждено было осуществиться. Будучи изрядным лентяем, он пошёл по пути наименьшего сопротивления. По настоянию родителей рано женился, не без их помощи устроился на какой-то машиностроительный завод, получил двухкомнатную квартиру где-то на окраине города — на этом и остановился.
Многие считают его неудачником, хотя он себя таковым не считает, по-прежнему мечтает о военной конструкторской карьере, впрочем, мечтами всё и заканчивается, живёт тихой семейной жизнью с женой и дочкой, по выходным навещает родителей.
Слегка неуклюжий, немного нескладный, с непропорционально большим телом и руками, с непослушными, как брёвна, пальцами и мощными короткими ногами, всегда стриженный наголо, с далеко выступающим лбом и глубоко посаженными глазами, слегка приплюснутым носом и большими губами он производит впечатление карикатурного уродца, эдакого Квазимодо. Но это лишь первое впечатление. Познакомившись с ним поближе, покорённые его душевной простотой и непосредственностью, вы в него тут же влюбитесь навсегда, и уже больше не будете обращать внимания на его внешние недостатки. Имея в запасе тысячу свежих анекдотов и разных невероятных историй, ему ничего не стоит заставить вас надрываться от смеха. С ним легко и просто любому. За это мы его любим и ценим.
Особое место в нашей компании занимает Русик. Мы его тоже все очень любим. Он никогда не хватал звёзд с небес и с благодарностью довольствуется тем, что имеет. Он во всём придерживается золотой середины. Подчёркиваю — золотой. Это не каждому удаётся. С ним, на удивление, легко и просто. Уверенный в себе, он заражает своей самоуверенностью. Для него не существует безвыходных ситуаций. Он всегда знает, как лучше поступить и всегда готов поддержать и помочь. Он самый настоящий надёжный друг.
Русик с детства занимался спортом, а после окончания университета стал работать тренером. Много колесил по стране, женился на такой же спортсменке, как и он, у них родился сын, теперь они воспитывают его в самых лучших спортивных традициях. Жизнью своей он доволен, считает себя самым счастливым и удачливым человеком, и ничего другого ему не нужно.
Теперь с вашего позволения расскажу о Севах. О них нельзя говорить по-отдельности. Севы — два приятеля не разлей вода, и неисправимые бабники. Насколько мне известно, в семейной жизни у них не всё гладко. Но они об этом не особо любят распространяться. Зато о своих любовных похождениях могут рассказывать часами. Рассказчики они, конечно же, отменные. Можно животы надорвать, слушая их бесконечные россказни.

Продолжение следует...