Домой

Уже два года я в чужой стране. Да, это не много, но это и не мало. Два года мытарств и злоключений. И вот, наконец, я возвращаюсь домой. В серую, ничего не обещающую неизвестность. Единственное, что радует, скорая встреча с Алёной и детьми.

Яркая красивая картинка движется вспять и безвозвратно исчезает за спиной. Ни о чём не хочется думать. До самой границы сплю.

На границе меня снимают с автобуса и сажают в обезьянник до приезда полиции. Мои фальшивые документы не выдерживают проверки Straży granicznej (пограничников (пол.)).

Вечереет. Я прошусь по нужде. В туалете под самым потолком оказывается довольно-таки большое, открывающееся, без решётки окно. Я выбираюсь наружу и, стараясь не привлекать к себе внимания, быстро направляюсь к ближайшим деревьям. Укрывшись за деревьями, пытаюсь сориентироваться и, не дожидаясь погони, бегу по лесопосадке в обратном направлении от границы.

Примерно через полчаса останавливаюсь, чтобы передохнуть. Погони, вроде бы, нет. Шарю по карманам в поисках телефона. Телефона не нахожу. Понимаю, что в суматохе где-то посеял его. Зато кошелёк с деньгами на месте. Это немного утешает. Отдышавшись и успокоившись, дальше я уже иду. Очень холодно. Трава мокрая. Мои кроссовки быстро промокают.

На рассвете выхожу к какому-то населённому пункту. Но не решаюсь в него зайти. Залегаю в заросли и жду ночи.

Уже конец осени. Днём ещё относительно тепло, а ночью температура падает до нуля. Не совсем комфортно лежать в мокрой и холодной траве. Иронизирую. Чтобы хоть немного приободрить себя. Боюсь застудить лёгкие и ранение, поэтому лежу на левом боку, в позе эмбриона, пытаюсь сохранить последние остатки тепла.

Удаётся ненадолго уснуть. Снова снится опиумный притон. Валерка в окровавленных бинтах. И Марлена с перекошенным от ужаса лицом.

Очень хочется есть. Срываю травинку и кладу в рот. Голод и холод не дают покоя. Такое впечатление, будто я пьян. Думаю о спиртном. Эти мысли немного согревают меня. Самообман. Всё равно очень холодно. Дрожу всем телом. Борюсь с желанием встать, немного подвигаться, размяться, походить, разогреться. Время словно остановилось.

Вдали видна дорога. Вокруг перепаханные поля. На полях пасутся жирные красивые фазаны. Появляется небольшое стадо диких коз. В местных лесах полно всякого зверья. Водятся и кабаны, и лоси. Стараюсь не думать о плохом. Не получается. С наступлением темноты отправляюсь дальше.

На третий день выхожу к незнакомой деревне. Дождавшись темноты, произвожу рекогносцировку местности. Недалеко, на самой окраине обнаруживаю железнодорожную станцию. Это открытая платформа. На станции никого. Смотрю расписание поездов. Пытаюсь что-то понять. Но от холода и голода мозги не работают. Не соображаю.

Сажусь в первый же поезд. Покупаю в билетомате билет. В поезде тепло и уютно. Не в силах бороться с собой засыпаю. Когда просыпаюсь, узнаю, что поезд едет в Радом. Снова засыпаю.

В Радом приезжаю утром. Первым делом на вокзале покупаю кофе и несколько бутербродов. Повторяю. Утолив голод, привожу себя в порядок в вокзальном туалете и иду в город в поисках какого-нибудь места, где можно купить мобильник.

Я уже далеко от границы. И внешне ничем не отличаюсь от среднестатистического поляка. Поэтому не особо переживаю, что кому-то в этом городе могу показаться подозрительным, и кто-то заинтересуется моей личностью.

Купив телефон, я связываюсь с Дамьяном, и прошу его срочно приехать и привезти мой рюкзак. Дамьян приезжает через пару часов.

— Мне нужен новый паспорт, — говорю я Дамьяну, сидя у него в машине.

— Не раньше, чем через два дня, — отвечает он.

— Мне паспорт нужен сейчас — сегодня.

— Повторяю, не раньше, чем через два дня.

— Что же мне делать?

— Перекантуйся где-нибудь, отдохни, а через два дня получишь новый паспорт.

— Где перекантоваться? В лесу, разве что?

— Ладно, сейчас что-нибудь придумаем.

Дамьян отвозит меня в какой-то отель и снимает для меня номер на своё имя.

— Здесь ты будешь в безопасности, отоспись, отдохни, а через два дня я привезу тебе паспорт, — говорит мне на прощание Дамьян и уезжает.

Осматриваю номер. Высокие потолки, на стенах свежие обои, на полу ковролин, окно с тяжёлой светонепроницаемой гардиной, двуспальная кровать с отличным матрацем, огромная плазма, ванна с гидромассажёром, кондиционер. Номером остаюсь доволен.

Первым делом зашториваю окно. Свет в комнате становится мягким и приглушённым. Рюкзак с деньгами и пистолетом закрываю в сейфе. Звоню портье — заказываю в номер обед, три бутылки «Ballantine’s» и тоник. Снимаю с себя всю одежду. Одеваю халат. Включаю телек, нахожу какой-то музыкальный канал. Открываю воду в кране, наполняю ванну.

Приносят виски и тоник. Я забираю поднос с напитками и отдаю свою одежду в прачечную. Включаю кондиционер. Наливаю в стакан виски. Выпиваю. Прохаживаюсь по мягкому приятному ковролину. Наслаждаюсь теплом и комфортом. Наливаю ещё.

Когда ванна набрана, включаю гидромассажёр и, не расставаясь с виски, погружаюсь в горячую бурлящую воду. Горячая вода и алкоголь делают своё дело. На какое-то время отключаюсь. Просыпаюсь от стука в дверь. Набрасываю халат, выхожу. Принесли обед. Поев, заваливаюсь спать.

Два дня проплывают, как в тумане. Я ничего не делаю, только ем, сплю, пью виски, смотрю телек и валяюсь в кровати.

На третий день, утром, приезжает Дамьян.

— За срочность чуть дороже, — говорит он, отдавая мне мой новый паспорт.

— Хорошо, — соглашаюсь я.

Мы расплачиваемся за отель и уезжаем.

— Куда тебя отвезти?— спрашивает Дамьян.

— На вокзал, — говорю я.

— Что собираешься делать?

— Ещё не решил. Для начала поеду в Варшаву, осмотрюсь. А там видно будет.

— Есть где остановиться?

— Остановлюсь у Олега, моего бывшего однокашника.

— Если понадобятся деньги, звони, потолкуем. Что-нибудь придумаем.

— Как там Валерка?

— Состояние тяжёлое. Но стабильное. Есть надежда.

— А о Марлене что-нибудь слышно?

— Увы, ничего.

— Жаль.

— Признаться честно, и времени не было заниматься её поисками.

— Всё отдал бы, чтобы её найти.

— Есть у меня один человечек знакомый, который всё и обо всех знает. Я тебе скину его номер. Скажешь, что от меня. Он тебе поможет.

— И на том спасибо.

На вокзале Дамьян меня высаживает и уезжает. Сильно похолодало. Выпал первый снег. Нестерпимо яркое солнце болезненно слепит глаза. Покупаю билет до Варшавы. Сажусь в поезд.

За городом начинаются бескрайние заснеженные поля. По чистому лазурному небу скользят бархатистые тучки. Приходят на ум слова классика:

Тучки небесные, вечные странники!

Степью лазурною, цепью жемчужною

мчитесь вы, будто как я же изгнанники,

с милого севера в сторону южную.

Кто же вас гонит: судьбы ли решение,

зависть ли тайная, злоба ль открытая?

Или на вас тяготит преступление?

Или друзей клевета ядовитая?