Часики тикают
— Зачем ты часы к сердцу прижимаешь?
— Мне сказали, что время лечит.
Часы остановились, возможно, давно.
Валентин разбирал мамины вещи, почти бездумно: блокноты, какие-то простенькие украшения, гребни, заколки — у мамы были роскошные волосы.
Часы удивили. Чьи они? Мамины изящные часики с эмалью... ну да, вот они. А это — «Командирские». Дедовы, наверное. Странно, что мама ему не показывала.
Он поднёс часы к уху. Стоят. Покрутил завод — колёсико прокручивалось вхолостую. И куда их? Можно попробовать продать. Не антиквариат, конечно, но полвека им точно есть, или даже больше — винтаж! «Часы командирские “Восток”, не на ходу». Сколько они могут стоить?
Валентин подумал, что мама бы не одобрила. Он положил часы в ящик стола, где лежал неработающий телефон и куча мелочей типа сломанной зажигалки zippo, паркеровской ручки, небольшой фигурки — подделки под нецке и прочего, что вряд ли пригодится, но выкинуть рука не поднимается. Может, когда-нибудь...
Он ехал с работы, вернее, стоял в пробке. Множество коробочек на колёсах, внутри тени человеческой грусти, мерцание радости, прозрачная кисея безразличия. Валентин открыл окно, высунулся, прикидывая время ожидания.
— Нельзя, чтобы часы в доме стояли, плохая примета. Жизнь останавливается, — женский голос с интонацией учительницы младших классов.
Мужской, насмешливо:
— А ты знаешь, сколько у людей хранится старых часов? И почти все стоят. Или коллекционеры всякого хлама, к примеру — вон, загляни на форумы барахолок. Там тоже поломанные часы часто продают, так и пишут: «не на ходу», «ремонту не подлежат». И что, у всех жизнь остановилась?
— Это фигура речи. Имеется в виду, что стоящие часы влияют на все процессы, события. Как будто время замедляется или останавливается...
Сзади засигналили.
Валентин покрутил услышанную фразу: «время замедляется или останавливается». После ухода мамы так и есть — почти остановилось. Она заводила эти часы...
В двух мастерских ему отказали: там только меняли батарейки, подгоняли браслеты и, в общем, в механизмах, похоже, не разбирались.
Хозяин антикварной лавки бережно подержал «Командирские» в руках: «Шестидесятые...». Был готов купить, даже вполне приличную цену предложил. В итоге объяснил, как найти нормального часового мастера. Вернее, уникального — сам его услугами пользовался.
Часовщик оказался вовсе не ветхим старичком-боровичком, а молодцеватым мужчиной богатырского сложения и, насколько можно было оценить — великанского роста. Часы в его огромной, похожей на клешню краба, ручище стали маленькими и беззащитными. Валентин чуть было не передумал, но великан пробасил:
— Погуляйте полчасика, там видно будет.
Выйдя из тесного, похожего на футляр. помещения Валентин нервно прохаживался неподалёку, как будто опасался, что мастерская может исчезнуть вместе с его часами. Выдержал минут двадцать.
— Всё в порядке, пружинка завода соскочила, ерунда. Часы знаменитые, век прослужат. И хозяин, видно, хороший: в чистку их отдавал, берёг. Отцовские?
Валентин кивнул, не желая откровенничать с посторонним.
— Я не из пустого любопытства спросил... неважно. Время, знаете, обидчиво. Если часы встали не по вашей вине, то и не страшно, всё у вас в порядке будет.
— Не по моей. Но я долго ничего не предпринимал, вот только сейчас...
— Ну, принесли же, теперь всё наладится.
«Что наладится? Мама воскреснет? Или...» — Валентин разозлился, хотел резко ответить, а часовщик вдруг добавил:
— Ушедшего не вернуть, конечно, но время принесёт новые радости.
На скамейке у подъезда — тощенькая фигурка в светлом сарафане. Рядом спортивная сумка.
Валентин сбился с шага. Из-под скамейки с радостным визгом выскочил спаниель, припадая на передние лапы, забегал кругами, попытался запрыгнуть на него и лизнуть в лицо.
Хозяйка встала, сделала пару шагов, а потом, как и пёс, бросилась Валентину на грудь, но он подхватил её на руки.
— Лёлька!
— Валька, ты идиот! Нет, это я идиотка! Мы оба! Валька, я к тебе, насовсем, да?
Два года... часы стояли два года.
Валентин прижимал к себе почти невесомое тело и думал, что он, конечно же, идиот: надо было бежать за ней, просить прощения, объяснять и обещать. Давно надо было починить.