Карнавал

Когда и где — да кто же вспомнит? — но по осеннему ненастью петляла мокрая дорога от перелеска до ручья. Она петляла не без дела: по ней кибитки комедьянтов катились в близлежащий замок, где был объявлен карнавал. Скрипели мудрые колёса, и громыхали на ухабах сундук плащей, сундук улыбок и смеха лёгкий сундучок. И было холодно и сыро, и грустно дождь стучал в кибитки, и жёстче становились лавки, и всё угрюмей — голоса.

И вот когда сырое небо прокралось моросью до сердца, и солнце в небе утопилось, на свет надежду потеряв — остановились на бесцветной, клочками скошенной поляне, кольцом поставили повозки и первый вынули сундук. Достался пёстрый плащ паяцу, достался чёрный плащ злодею, достался белый плащ принцессе и темно-алый — королю. Потом, открыв сундук поменьше, улыбки долго примеряли, и даже чёрному злодею улыбка малая нашлась. А после, сундучок со смехом под чахлым клёном опрокинув, такое начали веселье, что дождь, опешив, перестал. И громче, громче, громче, громче звучали бубны и трещотки, и порох не подмок в петардах, и в пляске не жалели ног. Натанцевались, нашутились, собрали смех, плащи, улыбки и покатили по ухабам до самой замковой стены.

А солнце посмотрело сверху и передумало топиться: ещё бы можно в сером небе, а в голубом какой резон?

Закатный луч случайным бегом задел поляну, где осталась лежать забытая улыбка: злодея, короля, шута? И нет без радости дороги, и нет без грусти карнавала: улыбки малой не хватило, чтобы забрать желанный приз. А кто придёт на ту поляну, а кто примерит ту улыбку, тот станет — королём? паяцем? или наточит острый нож? Но впрочем, это всё неважно. А важно то, что солнце светит, пока повозки комедьянтов неспешно катят по дороге — сегодня, завтра и всегда.