Хостел

Редко останавливаюсь в хостелах. А тут решил сэкономить. Надо было только переночевать, рейс в семь утра. Забронировал хостел напротив ЖД вокзала. Удобно, дёшево. И, как оказалось, трешово. 

Хостел оказался отдельно стоящим деревянным зданием сбоку от вокзала. Надписей, что это именно он не было. В этом же здании находился некий бар, в котором мне подтвердили, что соседняя дверь без опознавательных знаков и есть злополучный хостел. 

Я позвонил в звонок. Дверь мне открыл человек с уставшим казахским лицом изъеденным глубокими морщинами. Через приоткрытую дверь я увидел еще двоих за столом. Один азиат, другой вроде славянин. 

— Здравствуйте, это хостел?
— Да, братишка, заходи.
Внутри было так грязно, что по-хорошему надо было сразу сваливать. Хостел состоял из двух комнат. Гостевой, где была кухня, диван, стол и несколько стульев и собственно самой спальни с пятью двухярусными кроватями. 

Как оказалось, хостел жил своей жизнью, попадали в него случайно. Хозяева вообще не объявлялись. Многие здесь жили вообще бесплатно, оплатив первую ночь через Букинг, они видели, что этим пиздецом никто не занимается и можно тупо остаться ещё и не платить. 

К вечеру хостел был полон. Собственно, он напоминал СССР. Казах, два узбека, четыре украинца, два русских и ещё один алжирец. Алжирец как бы в дополнение, но у него жена украинка, так что не стану его вычёркивать из дружбы народов. 

Я всё никак не мог решить оставаться или валить. А вдруг меня ночью зарежут, выебут или ограбят. Перспектива так себе, особенно если ограбят. 

Заглянул в душ, охуел от его адского вида. Обтерся влажными салфетками. Немного повалялся на верхней шконке. От постели пованивало несвежей человечиной и въевшимся пОтом.

Мужики позвали пить чай. Всё-таки восточные люди гостеприимны, чтобы не случилось. Даже если мои опасения насчёт ночи подтвердятся, я хотя бы попью чая.

Казах Куаныш рассказал, что он живёт здесь уже две недели, заплатил за один день, а дальше просто живёт. Хозяева не появляются, связи с ними нет. Кто здесь давно, сами убираются, закидывают постельное в стирку. Ведут какой-то быт. Казах — дальнобойщик. Приехал в Каунас делать какую-то карту для работы водителем. Кем трудится узбек я так и не понял из-за его плохого русского языка. Славянина звали Олег. Он из Сыктывкара. Тоже дальнобойщик. Работал несколько лет в Польше, сейчас ждёт какие-то вопросы оаын документы, чтобы поехать работать дальше. 

Кем работают местные украинцы было загадкой. Скорее всего никем. Им платят пособия и они просто паразитируют не теле старушки Европы. Хотя один из них Ванька, из Львова, тоже водитель. Двое молодых хохлов пол ночи стримили что-то про скорую победу Украины над Россией. В общем мало интересного. 

У каждого здесь было своё мнение, которое никто не оспаривал. Каждый видел будущее по-разному. 

А я всё ждал ночи. Вернее, боялся её наступления. Часов в одиннадцать вечера все начали укладываться. Мне не спалось, хотя до этого я и так сутки практически не спал из-за пограничников, да и в принципе в поезде я плохо сплю. 

В комнате стоял храп, разной степени созвучности друг с другом, а я всё никак не мог уснуть. Хотя вполне можно было до четырех утра провалиться в сон. Но сон не шёл. И в пол первого ночи, я слез со своей шконки, оделся и пошёл в ночь. 

Погулял часок по ночному Каунасу. А потом пошёл на автовокзал, где просто сидел и читал книжку, немного переживая, что плохо подумал о людях, которые вовсе не желали мне зла. 

В пол пятого я сел на автобус и поехал в аэропорт, чтобы улететь в Бари.