Ворониха
Лето выдалось засушливым. Трава умалялась. Поселковое стадо коров редело. Начался падеж от недоеда.
Прозвучало слово одного: Ворониха. Подхватилось многими.
Ворониха лущила подсолнечник. Дверь скрипнула и зашёл зам. главы администрации Иван Иванович Смурый. Поздоровавшись, сел на табурет.
— Жизнь, — выдохнул он. — Плохие новости. Посельчане хотят сегодня устроить над тобой самосуд за падёж скота. Они тебя считают ведьмой.
(Ведьма в первоначале была Ведающая Мать (Ведунья). В ведьму преобразовали позже церковники Средневековья).
«Самосуд. Таракан Янычар пытается убежать от самосуда своих соотечественников, но останавливается и думает: «Куда бы не пошел обязательно встретишь сумасшедшего, но чтобы сойти с ума обязательно нужно иметь ум. Как бы не взлетел высоко обязательно ударишься об землю. От самосуда не убежишь. Пора подумать о наступающем. Смерти». Он поворачивается и идет навстречу своей судьбе».
— Пришел предупредить, — говорит Смурый
— Ты не за этим пришёл.
От взгляда Воронихи Смурый почувствовал страх: бежать. Он даже поднялся с табурета, но она прикрикнула: сиди, коли пришёл.
-Посельчане придут ко мне завтра, — сказала Ворониха. — Я твои мысли читаю. Ты метишь на главу администрации, а ничего не получается. Вот и решил у меня помощи просить. Выходит, что ты веришь в мою силу. Не буду я тебе ничем помогать, потому что ты заботишься только о себе, а других отпихиваешь. Сена бы закупил или на свои гектары пустил. Почти всю степь к рукам прибрал. Трава там хорошая, а ты не пускаешь.
Коровы затопчут. Пусть пока отдыхает. Да ты и вправду ведьма, — процедил Смурый. — Мои мысли прочитала. Помоги, а я посельчан от самосуда отговорю.
— Сама справлюсь. Лучше подумай, как людям помочь. Добро сделай.
— Это ты, ведьма, говоришь о добре, — вскинулся Смурый.
Улыбнулся. Перекосилась улыбка, на лице появилось множество мелких ямок, отчего оно стало похожим на вышелушенную шляпку подсолнечника
— Не стану помогать. Уходи.
— Ах ты, зараза, — рассвирепел Смурый, — да я тебя сейчас тут на куски...
Он порыскал глазами, схватил увесистую деревянную чурку и замахнулся.
Ворониха даже не шевельнулась. Только перевела взгляд со Смурого на печку, в которой дрова были. Вспыхнул огонь. Полыхнула чурка. Лизнули «языки» Смурого. Засмеялась Ворониха.
Смурый к двери метнулся, а смех, как живой. Дверь открыл, подхватил и выбросил за порожки, а если б дверь была закрыта? Разнесло б голову Смурого. Он потом по пьяни в бусугарне рассказывал, что не смех был, а какое-то чудище.
Утром следующего дня, сидя возле окна, Ворониха увидела толпу посельчан, направлявшуюся к её дому.
— Пришло моё время отблагодарить людей за их зло на меня, — сказала она.
Не дождавшись криков: выходи, выходи, взяла тазик с водой, открыла дверь, стала на порожки, тазик — на табурет.
— Знаю, зачем пожаловали. Только вины на мне нет.
Омыла руки, лицо, промолвила: чистая вода — смой обиды зла. Забурлила вода в тазике, пар пошёл, в котором исчезла Ворониха, а вместо неё в паре показалась молодая, красивая женщина. Посельчане от испуга закрыли глаза, а когда открыли Воронихи не было.
После этого, когда Ворониха пропала, посельчане говорили, что Ворониха не Ворониха. Ворониха — это её внешний вид, оболочка, под которой скрывалась молодая красивая женщина.
А до этого.
Поёжились посельчане: смело шагали, а потом поджались. Такое впервые видели. Поупали духом, но поднялись.
— Уезжай с посёлка.
— Хорошо. Только выполните мою просьбу после того, как я уеду. Не ломайте мою хатку. Ждите, пока она сама развалится.
— А зачем ждать?
— Увидите. Худа не будет.
Ворониха вернулась в дом. С тех пор её никто не видел. Поговаривали, что белые ангелы прилетали и Ворониху забрали.
Мужики хотели сжечь хату, и развеять «ведьмовское» по ветру. Бабы отстояли.
Осень была дождливая. Сильные ливни. Напористые ветры. Стала хатка валиться, а когда полностью разметалась, сквозь обломки фонтан воды прорвался. Свежей, чистой. Не такой, как в колодцах и колонках.