Небоскорбь

«В эту весну, в эту бездну, в эту войну»
 Дмитрий Воденников

Ты от стихов моих скрываешься в труде,
Как нимфа у фронтона в бороде.
Я гусеницей ем отцовское терпенье.
Мне сорок лет. Мой праздник — Неуспенье.
Я — куколка поэтки. Подпись — крест.
(Поэтки понавспархивали с мест
И разобрали мне поэтику на звенья).

1.
И закатился зонтик золотистый.

Не пригодился зонтик полосатый.
Он убегал по лестнице парадной
И слышал за спиной твоё дыханье,
Тяжёлые шаги, и расстоянье
Меж вами увеличилось
Стократно.
Когда б тебе, восторженной толстухе,
Принять, что он скорей под град лягушек
И саранчи пойдёт, держа Чуму под локоть,
Чем вынесет твой постоянный Голод.
.........................
..............
…Но вы прошли Тверскую под приглядом
Войны и Смерти, что держались рядом.
Война беседе предавала форму,
А Смерть обыкновенно — содержанье.
И, может быть, всё вышло и не так бы,
Прорвись в Москве невидимая дамба.

Не пригодился зонтик полосатый.

Не догоняй того, кому — не надо
Войти в апрель жестоко, насухую,
Как в русскую поэзию. В такую
Весну и бездну хочется хоть каплю
Сочувствия.

«Оставь меня».
«...оставлю».

2.
Кто меня берег, не уберёг бы.
Если я слетела, то долезла —
Так я не любила небоскрёбы,
Дом Нирнзее, бывший тучерезом.
Там, где по неведомой чердачной
Лестнице бежала за Мессиром,
Там же, словно запонкой вампира,
Укололась строчкою удачной,
Удивилась ране скоротечной
(Мне Мессир сказал, что я безранна).
Каждый в этом Доме покалечен
Жёлтым небом, северным тираном.
Вынимала ручку из кармана,
И была готова резать солнце.
У станка, с распахнутым батманом
Ниндзя из Нирнзее не сдаётся.
Я пером по золоту водила
И светило так защекотала,
Что оно смешно меня пронзило
Спицей благородного металла.
И теперь в немалом Гнездниковском,
Где срывалась с крыши в откровенность,
Дом Нирнзее памятную доску
Носит в виде бабочки наддверной.