Соски осени

Только позавчера Наташа стала называть Евгения Женей, а уже вчера он позвал её на дачу. «Не слишком ли быстро?» — спрашивала она у зеркала, втянув живот. «Чего тянуть, дотянула уже», — отвечало злое зеркало, и Наташа согласно шлёпала себя по обвисшим, давно не юным бокам.

Евгений, то есть, конечно, Женя, обещал прогулку, красо́ты осеннего леса, шашлык и камин. Наташа в ответ ничего не обещала, но надела лучшее, всё в кружевах, парадно-выходное бельё.

Субботним утром он с улыбкой встретил её с электрички. Посадил в приличное авто и привёз к хорошенькому домику. Ухаживал, был по-старомодному галантен, пытался шутить. Вроде всё нормально и правильно, Наташа хихикала и изображала интерес. Правда, ей было с Женей не очень комфортно: она пока не понимала, что он за тип. В её личной, проверенной женским опытом классификации, Женя ужом вился между категориями, уворачивался и ни в одну не попадал.

Возраст неопределённый, что-то вокруг сорока. Деньги вроде есть, но не то, чтобы прям. С одной стороны — машина, с другой — вон, электричка. Позавчера в кафе в приличном костюме был, а сегодня, ну что это: круглая широкополая шляпа, замшевая куртка в тесёмках, на карманах кожаные висюльки с узелками. На ремне широкая пряжка и приличных размеров нож. «За грибами что ль пойдём?» — морщилась Наташа. Рядом с таким ковбоем ей стало неуютно в своей городской курточке.

Лес начинался сразу за дачным участком. Бордово-жёлтый, густой, сырой и настоящий.

— Ты только посмотри, какая осень: красавица! — приторно восторгался Женя. Он длинно зашагал берцами по еле заметной тропинке, оглянулся:

— Пойдём, пойдём, такое покажу! Не пожалеешь!

Наташа улыбнулась в ответ, но начала немного уже жалеть. Куда он так летит? Она чуть не бежала за длинноногим кавалером. Тот иногда останавливался, но не чтобы подождать свою даму, а чтобы нервно повертеть головой, понюхать воздух и осмотреть веточки вокруг.

«Строит из себя. Выживальщик, блин».

Наташа догоняла, он убегал, она вежливо делала вид, что всё нормально.

Несколько раз Женя менял направление, они продирались то в одну сторону, то в другую, Наташа перестала понимать, откуда они пришли.

— Долго ещё?

Женя молчал, тянул шею, осматривался и недовольно дёргал лицом. Он и сам порядком запыхался от этой прогулки. Несколько раз некрасиво сплюнул под ноги.

«Фу».

Потом зажал ноздрю пальцем и с шумом высморкался, попав себе на штаны. Наташа брезгливо поморщилась, Женя смутился: 

— В этом лесу как ни сморкайся, всегда попадешь на одежду. Смотри...

— Не надо больше, э-э-э... Пожалуйста!

— Да я в шутку же... Хотел разрядить, так сказать, обстановочку... — противно захихикал.

«Чего-то нервничает. Заблудились что ль?»

— Жень, а мы... — начала было Наташа, но Женя замер и знаком остановил её.

— Вон, за берёзками, — зашептал. — Вон он. Пришли.

За берёзками стоял огромных размеров лось.

Наташа тут же простила всё: бег этот, сморкание мерзкое. Настоящий лось ведь, с гнездом рогов на голове!

— Тссс... — Женя достал кусок гималайской соли и тихонько пошёл к зверю. Наташа следом.

Ветер шебуршал листьями, хрустели ветки под лосиными ногами.

«Сейчас ускачет!»

Но лось не двинулся с места, а когда заметил возле морды соль, то принялся с хлюпаньем лизать.

Женя то и дело посматривал на Наташу: «Ну как? Удивил?» Наташа оттопыривала большие пальцы. Ведь и правда удивил! Теперь это самое оригинальное её свидание, такое на всю жизнь запомнится. Дальше вино у камина, может танцы под винил, определённо...

— Веди́! — громко и неожиданно закричал Женя. Наташа вздрогнула, но поняла, что это не ей, а лосю. Это показалось смешным.

— На дачу? — хихикая спросила.

Женин рот перекосило, глаза расширились и челюсть вперёд. С таким лицом не шутят. Он отбросил соль, ухватил лося за рога, тот замотал головой, но Женя не отпускал и орал на весь лес:

— Веди! Веди к соска́м! Веди! Веди к соскам! Веди! Веди к соскам!

Стало страшно.

— Жень, перестань! Глупая шутка, Же-ня! — Наташа надеялась ещё на шутку.

Длились минуты, лось мотался, Женя держал, висел на рогах, орал свою мантру, уронил шляпу, потные волосы липли к красному лицу, ветвились вены на шеях обоих.

— Веди! Веди к соскам! Веди! Веди к соскам! Веди...

И лось сдался. Наташа сразу это поняла, когда тот смирно встал. Женя медленно разжал пальцы с рогов, отступил на шаг, лось неспеша повернулся и двинул, не разбирая дороги.

Женя вспомнил про шляпу, поднял, потом про Наташу, устало махнул: «За ним!»

— Слушай, может...

— Пошли, пошли, — шипел Женя шёпотом, — Не будь дурой, не пожалеешь, говорю же.

Длинноногий лось быстро шагал напролом, Женя за ним, думать было некогда, Наташа растерянно тянулась следом. Оставаться одной в лесу ей не хотелось, а как вернуться к посёлку она не понимала. Вообще уже ничего не понимала.

Женя набегу что-то пытался объяснить, но сбивался и спотыкался.

— Он никогда далеко, ых-ха, ых-ха, — дышал тяжело, — не уходит, ых-ха, ых-ха, стережёт... Или жрёт чего, ых-ха, рядом... А соски когда где находятся, ых-ха, в разных местах, хрпфу-ть, бля... Но этот, этот всегда возле трётся, ых-ых-хе...

Когда лось как вкопанный встал, Наташа сразу их увидела. В другой раз она и внимания бы не обратила, но лось вёл Женю к каким-то соскам, и он привёл. Вот это, получается, они и есть, а что ещё.

На полянке, покрытой пушистым светлым мхом, торчала пара кочек, мох на которых рос совсем нежный и даже серебрился, как подшёрсток мягкого лесного зверя. Сверху кочек росли странные грибы с широкими, коричневыми, совершенно круглыми шляпками и такими коротенькими грибоножками, что ими можно было пренебречь. Шляпки, можно сказать, лежали на кочках. В центре шляпок торчали грибные наросты-колпачки, чуть посветлее.

Эти лесные соски напоминали Женину широкополую шляпу, которую он положил на мох, когда встал на четвереньки. Но ещё больше они были похож на её, Наташины, личные соски — и цветом, и формой. Что подозрительно, даже нарост-колпачок на одной из шляпок был чуть сбоку, как у неё.

«Как же лось всё это так подготовил? Откуда узнал? Может, подглядывал за мной?» — недоумевала.

Наташа присела возле одного гриба, другой уже жадно, с хлюпаньем, как лось — соль, облизывал Женя.

— Ну ты чего халтуришь — помогай! — прикрикнул на неё. Рука его легла на рукоять ножа.

«Случайно? Угроза?»

Наташа решила не проверять и принялась облизывать второй. Сначала робко, только кончиком языка кончик шляпки, потом движения стали шире, свободнее — втянулась. Оказалось на удивление приятно. Наташа подумала, что это свидание, конечно, странное, но в общем не так уж и плохо, были хуже.

Она заметила, что гриб отзывается на ласки, что набухает нарост на шляпке, а сама шляпка покрывается пахучей слизью. Слизь забила рот и нос. Голова закружилась, в глазах заплясали, затрепетали жёлтые и бордовые пятна — осенние листья. Они слились в единую картину увядания, но без обычного для этого времени года уныния — наоборот, они говорили про цикличность, давали надежду на возрождение, даже на вечность. Посасывая набухший отросток в центре шляпки, Наташа поняла, что она сама как этот осенний лес — счастье у неё уже было, но ещё будет. Даже без этого странного Жени.

Стоило вспомнить про Женю, вот и он. Тащит за подмышки, ставит на слабые ноги, ой, коленки запачкались, трясёт так, что голова туда-сюда.

— Кончай с прелюдией! — Кричит на неё нетерпеливо. — Показалась золотая Кочка! Идём! Идём же!

Снова он тянет её куда-то, лось теперь бредёт за ними. Идут к границе полянки, где что-то сверкает, отражая слабые солнечные лучики. Это кочка, поросшая чёрно-золотистым мхом. Она в крупных, круглых каплях росы, из-под неё сочится ароматная и густая болотная жижа, уже небольшая лужица натекла.

Наташа присела и потрогала кочку, потому что её хотелось трогать. Кочка, как живая, дёрнулась. Наташа погладила её — лес зашуршал, ближние деревья поклонились и закидали листвой. Наташа рассмеялась.

— Не так, — мягко сказал Женя, помог подняться. Наташа и сама понимала — не так. Она с улыбкой начала раздеваться.

— О, красивое бельё!

«Спасибо!»

Свою одежду Наташа раскидала по мху, и она почти сразу утонула в нём. Аккуратный Женя повесил шляпу, штаны и трусы на рога замершего рядом лося, остался в одной куртке.

— Повернись, помогу, — галантно предложил.

Красивая Наташа в красивом белье повернулась к Жене спиной. Он расстегнул застёжку лифчика, отбросил его в сторону. После достал нож. Она почувствовала острый холодок лезвия на спине. Сверху-вниз, от плеча к попе, один разрез, второй, пятый. Наташа смеялась — щекотно. Кровь мягко стекала по её ногам в серебристый мох, не оставляя на нём следов.

Закончив со спиной, Женя посадил Наташу на влажную, золотистую кочку и стащил с неё трусики.

— Это эрогенная зона леса, — учил он её. — Знаешь, как я её называю? Умора — «кочка джи»! — пошутил.

Наташа счастливо рассмеялась, шутка показалась ей невероятно смешной. Она легла порезами на мох, и мох вошёл в неё одновременно с Женей.

В экстазе Наташа слилась с лесом. Сквозь непривычное, помноженное на сто, на тысячу, на каждое дерево леса, удовольствие она чувствовала, как растворяется в этой осени. Склонившиеся над ней золотистые листья теряли очертания, кружились, смешивались как в блендере, превращались в тыквенный суп-пюре.

Наташа смотрела уже не глазами, глаза вместе с головой погрузились в мох, но это не мешало ей видеть. Будто сверху, будто с макушек деревьев, она отстранённо наблюдала, как тело её уходит, впитывается, перемешивается. Только бёдра ещё на поверхности, между ними трудился Женя, вцепился железной хваткой.

«Синяки останутся».

Что?..

Где?..

Рядом замер лось. С одеждой на рогах, он стоял и смотрел на Женю, как заколдованный и обманутый. Променял животную свободу на штаны. А может ему просто нравится смотреть.

Женя вдруг застонал, застыл и беззвучным криком выпустил изо рта в небо столб золотого с красными вкраплениями осеннего света. Закончил.

«Всё-таки, очень странное свидание», — подумала Наташа и исчезла полностью. Она и вправду не жалела ни о чём.

***

Евгений Петрович отдышался и встал. Тело женщины, как её там, ушло во мхи, вместе с «кочкой джи».

— Ай, балда старая, — картинно ударил себя ладонью в лоб, — чуть не забыл!

Он запустил пальцы в мох, покопался, и словно ягодку подобрал узелок женского пупка. Обтёр об траву и привязал к висюльке на карман, к десятку похожих. Сильный амулет молодости и здоровья.

После забрал одежду у лося.

— Чего смотришь, шоу закончилось. Беги давай, — крепким шлепком ударил зверя по заднице. — В следующем году будешь тупить — рога отрежу и на стену повешу, понял? Хе-хе.

Лось тут же сбежал в гущу леса. Сегодня Евгений Петрович любил этот лес как никогда.

Счастливый, он развёл широко руки, вдохнул полной грудью хрустальный осенний воздух и закричал:

— Э-ге-гей! Хорошо-то как! У-у-ух!

После обтёр член багряным кленовым листом и принялся не спеша одеваться.